Утром Жуган и Куроедов при помощи партизан нашли своего радиста. Рядом с ним лежал купол парашюта. Видимо, еще в самолете Николай Осьмачко был тяжело ранен. У него хватило сил покинуть горящий самолет, потянуть за кольцо парашюта. И уже потом перестало биться сердце комсомольца. Похоронили отважного воина в лесу, под березкой, с воинскими почестями…
Немного отдохнув, Жуган и Куроедов попросили командира партизанского отряда Героя Советского Союза А. М. Рябцевича послать их на боевое задание.
- Не имею такого права, дорогие летчики. Есть приказ Верховного Главнокомандующего: летный [230] состав, попавший к партизанам, как можно быстрее направлять на Большую землю, - ответил Александр Маркович. - Мы уже сообщили в Москву, что вы находитесь у нас.
Непросто было перейти линию фронта, нелегко разобраться, где враг, где свои. И хотя опыт у Жугана в переходе фронта уже был (ведь это шестой случай за время войны, когда ему пришлось оставлять горящую машину), трудно пришлось бы ему и Куроедову ориентироваться среди лесов и болот, обходить вражеские засады, заграждения, минные поля. Но партизаны помогли летчикам удачно переползти линию фронта и добраться до своих.
…Итак, мы приближались к Барановичам. Как предусматривалось планом командира дивизии, самолеты Краснова и Мусатова появились над железнодорожным узлом. Штурманы Федор Василенко и Артем Торопов сбросили на цель фугасные и зажигательные бомбы. На узле возникли взрывы, загорелись вагоны. Вражеская ПВО сосредоточила свое внимание на защите станции. Открыли огонь зенитки, забегали по небу лучи прожекторов, в воздух поднялись и направились в район узла истребители. Замысел командира дивизии удался. Краснов и Мусатов, закончив работу, взяли курс на свою территорию.
А в это время на вражеский аэродром вышла основная группа бомбардировщиков. Удар оказался внезапным и сокрушительным. Когда мы приблизились к аэродрому, освещенному САБами, на летном поле уже виднелись пятнадцать больших пожаров. Сбросив бомбы, мы отошли в сторону и стали кружить недалеко от города. Внизу горели фашистские самолеты, аэродромные сооружения, складские помещения. Туда все еще падали бомбы.
- Алексей! - слышу голос командира, - что это [231] за осветительные бомбы над Барановичами? Какие-то маленькие…
Я посмотрел в сторону города. Там, выше наших самолетов, висели небольшие САБы. Кто их сбросил? Зачем?
- Григорий Ефимович! По-моему, это САБы не наши. Мы сбрасываем серийно, по 5-10 бомб в серии. А это одиночные. Наверное, это работа истребителей врага. Создают себе условия для поиска наших самолетов.
- Похоже на это, - отвечает командир. - Надо разобраться и принять какие-то меры.
После наши догадки подтвердились. Немцы применили новый тактический прием. Если раньше они рассчитывали только на случайные встречи истребителей с бомбардировщиками в районе цели, то теперь активно используют радиолокацию, умело организуют взаимодействие истребителей с прожекторами и зенитной артиллерией. И вот сегодня - истребители стали применять еще и САБы.
23 июня 1944 года началось большое наступление советских войск в Белоруссии. Согласованные по времени и месту удары наземных частей и авиации завершились быстрым прорывом обороны противника и разгромом его сил. Бомбардировщики АДД наносили удары по железнодорожным узлам Минск, Барановичи, Осиповичи. Движение на дорогах было парализовано.
Шестого июля экипажи нашей Днепропетровской дивизии нанесли массированный бомбовый удар по железнодорожному узлу Брест. Гитлеровское командование через этот узел перебрасывало в район боев новые резервы, прибывающие из Польши и Германии. От Бреста на восток беспрерывным потоком шли и шли эшелоны с войсками и техникой. [232]
На следующий день мы повторили налет на Брест. Он был таким же массированным и удачным, как и первый. Вот что написано о результатах этих налетов в книге Б. А. Васильева «Дальняя ракетоносная»: «Экипажи 3-й гвардейской дивизии при налете, на железнодорожный узел Брест взорвали мост, депо, девять паровозов, подожгли десятки цистерн с горючим и платформы с боевой техникой, разбили несколько эшелонов с войсками, разрушили здание штаба дивизии и крупный гараж. Партизанская разведка донесла, что в итоге этого налета были убиты или тяжело ранены около трех тысяч гитлеровцев. Огромной силы взрывы и пожары возникли в юго-западной части узла. Наши авиаторы наблюдали зарево пожара, находясь в 200 километрах от Бреста».
Верховный Главнокомандующий поблагодарил экипажи нашей 3-й Днепропетровской дивизии за отличные действия при освобождении Бреста.
В одну из июльских ночей не вернулся на свой аэродром экипаж бывшего комиссара 2-й эскадрильи майора Михаила Бельчикова. Что с ним произошло? Тогда, в 1944 году, из-за напряженной боевой работы не удалось узнать всех подробностей случившегося. И только в послевоенные годы я разыскал стрелка-радиста сержанта Диденко и узнал 6 том, как белорусские партизаны помогали экипажу, сбитому ночными истребителями врага.
