Процесс шёл полным ходом. Кругом стояли осветительные приборы и видеоаппаратура: камеры, мониторы… В помещении было полно народа — человек десять-двеннадцать, не считая Пербудько и Трубецкого.
Трубецкой беседовал с хрупкой девушкой в спортивном костюме и, вероятно, даже не заметил моего прихода.
Пербудько, напротив, лишь только я вошёл, замахал мне рукой: скорей иди сюда.
— Рад, что ты с нами! Я всегда за то, чтобы автор присутствовал.
— Гоголь мне звонил, просил передать, что быть не сможет.
Сергей приобнял меня и похлопал по плечу:
— Радует и то, что ты в хорошем настроении.
Про себя я саркастически хмыкнул: как будто он когда-нибудь видел меня в плохом настроении.
— Сейчас подснимем один эпизодик и устроим перекур. — Пербудько сел на раскладной стульчик перед мониторами. — Все готовы?
На освещённой площадке, куда были направлены все три камеры, стоял парень лет двадцати пяти, без штанов. На нём были лишь красные сапоги, «вышиванка» и шапка. На плече он держал мешок. Парень был возбуждён. В прямом смысле этого слова. Его мужское достоинство стояло почти параллельно животу, было напряжено и чуть заметно пульсировало.
— Приготовились! — крикнул Пербудько. — Камера! Разгон!
— Есть!
— Экшэн! — скомандовал Сергей.
Парень без штанов сделал пару шагов, затем, остановившись, повернул голову и сказал через плечо:
— Вот что, адское отродье, неси меня в Петербург, к сомой царице!
— Не останавливаясь, ещё раз! — попросил режиссёр.
Парень послушно кивнул и повторил всё с самого начала:
— Вот что, адское отродье, неси меня в Петербург, к самой царице!
— Не останавливаясь!.. — Сергей вскочил и обратился к парню. — Славик, давай ещё раз, только грозно, понимаешь… «Вот что, адское отродье»! Ты ненавидишь чёрта, а он боится тебя!
— Член падает, — заметил один из операторов.
Действительно, возбуждение парня слабело.
— Снимаем! — заорал Сергей в полнейшей истерии. — Экшен!
— Вот что, адское отродье, — как можно грозно проговорил Славик, — неси меня в Петербург, к самой царице!
— Снято! — воскликнул Пербудько. Успели! Славик — очень хорошо.
Горящий взгляд Пербудько выражал нескрываемый восторг и самодовольство.
— Так, — сказал он, — перекур десять минут. Потом ставим декорации «Хата Солохи».
Он обернулся ко мне:
— Как тебе?
— А почему он без штанов?
— Это моя находка! Его основная характеристика — вечно возбуждённый кузнец Вакула.
— А почему он на зелёном фоне?
— Это рир, — объяснил Сергей, но заметив, что я не понимаю о чём речь, разъяснил более подробно. — С помощью компьютерной графики он окажется на фоне зимних красот. Как бы на улице.
— На улице — без штанов? В Рождественскую ночь? Да у него б отпал.
— Я тебя умоляю.
Тем временем на Славика накинули халат, сунули в руки стаканчик с кофе. Он отошёл в сторону, уселся на стул и достал из кармана халата маленькую… библию.
— Славик верит в Бога? — спросил я у Пербудько.
— Да, с головой у него не всё в порядке, но зато член работает послушно.
Пербудько отошёл, но ему на смену явился Трубецкой.
— Поручик?
Я мгновенно включился в игру:
— Да-с.
— У меня кое-что есть для вас.
Из нагрудного кармана он вытянул конверт и протянул мне:
— Семьсот пятьдесят долларов.
— Весьма кстати, — признался я. — Благодарю.
— Позвольте вам представить, — он лёгким движением руки подозвал к себе девушку в спортивном костюме, — нашу будущую звезду Викторию Люберецкую, исполнительницу роли Оксаны. Знакомьтесь. Это наш сценарист.
— Вика, — голос у неё был с едва заметной хрипотцой.
— Очень приятно, — я осторожно пожал её хрупкую ручку. — Леонид.
На вид ей было лет пятнадцать.
— Как дела? — спросил я, чтобы хоть что-то сказать.
— Спину ломит, — пожаловалась она.
— Да-а… — протянул я многозначительно.
Вернулся Пербудько.
— Так, все актёры готовы. Девочки тоже приехали. Не хватает только Наташи. Она в пробке.
— Что предлагаешь? — спросил Трубецкой.
— Ничего. Будем ждать. Что нам остаётся.
— Кто такая Наташа? — шёпотом полюбопытствовал я у Трубецкого.
— Солоха, — ответил он. — Наша звезда. Не женщина, а, как выражался Ерофеев, баллада ля би-моль мажор. Смотрите, не влюбитесь в неё, поручик.
Я усмехнулся.
Но когда Наташа приехала, когда я увидел её… Мне стало не до смеха.
«Смотрите, не влюбитесь в неё» — сказал Андрей Трубецкой.
Не мог я влюбиться в эту женщину, потому что я уже любил её… Когда-то очень давно…
Я никогда не знакомился с девушками на улице. Не могу сказать точно — почему. Связано ли это с врождённой робостью, с воспитанием ли… Не знаю. Мне всегда казалось дурным тоном знакомиться в общественных местах. К тому же подойти к девушке и начать говорить комплименты — значит почти открытым текстом заявить: мне глубоко начхать на твой внутренний мир, на твой характер, на то, кто ты по жизни, я клюнул исключительно на внешность, остальное меня мало волнует.
Быть может я заблуждаюсь. Либо я устарел со своими понятиями. Причём устарел с самого рождения. В нынешнее время знакомство с девушкой прямо на улице — это целая наука. Есть специальные курсы, на которых этому обучают. Они весьма популярны. Но я до сих пор считаю это неправильным.
Однако, однажды…
