Отечник проповедника полностью

Инок Киево-Печерского монастыря по имени Никон был взят половцами в плен и держался в оковах. Три года каждый день с бранью вязали его, бросали на огонь, резали ножами, заковывали руки и ноги, ставили под палящее солнце, томили голодом и жаждой, так что он иногда день, иногда два и три оставался без всякой пищи. Зимой же его выбрасывали на снег и на мороз. И за все это он "благодарил Бога и молился Ему. Все это делали окаянные половцы, чтобы он дал за себя хороший выкуп. Он же сказал им: "Христос даром избавит меня от рук ваших, я уже получил извещение об этом: являлся мне брат мой, Евстратий, которого вы продали жидам на распятие. Осудятся они со сказавшими:."..распни, распни Его" (Лк. 23, 21);."..кровь Его на нас и на детях наших" (Мф. 27, 25). Вы же, окаянные, вечно будете мучиться с Иудой, как предатели, нечестивые беззаконники. И вот что сказал святой Евстратий: "На третий день ты будешь в монастыре, ради молитв святых Антония и Феодосия и других черноризцев, спасшихся с ними." Половчанин подумал, что блаженный хочет бежать, и обрезал ему икры, чтобы он не мог скоро ходить. И крепко стерегли его. В третий же день все с оружием в руках окружили его. Вдруг, в шестом часу, он сделался невидим, и всем был слышен голос: "Хвалите Господа с небес!" Так преподобный перенесен был невидимо в Печерскую церковь Пресвятой Богородицы в то время, когда начали петь причастен. И стеклась к нему вся братия, и все спрашивали его: "Как пришел ты сюда?" Он сперва хотел утаить преславное то чудо, но братия, видя на нем железа тяжкие и раны неисцелимые, видя, что все тело его загноилось от ран, и сам он — в оковах, и кровь еще капает с перерезанных икр, не поверили ему, и он, наконец, поведал им истину. И не давал он снять железо с рук и ног своих. Игумен же сказал: "Брат! Если бы хотел Господь в нужде тебя иметь, не вывел бы Он тебя оттуда. Покажи же теперь послушание нашей воле." И, сняв с него железа, перековали их на вещи, нужные для алтаря. Спустя долгое время половчанин, державший в плену блаженного, пришел в Киев для переговоров о мире. Он вошел в Печерский монастырь и увидел этого старца. И рассказал он о нем игумену и всей братии и после того уже не возвращался в свой дом, но вместе со своим родом принял крещение и сделался иноком. Здесь, в монастыре, окончили они жизнь свою в покаянии, служа своему пленнику, и положены в своем притворе. (М. Викторова. Киево-Печерский патерик. С. 33).

802. Ангел написал икону за болящего преподобного Алипия Печерского

См. также: Ангел.

Один христолюбец заказал блаженному Алипию написать местную икону. Через несколько дней Алипий разболелся, а икона еще не была написана. Боголюбец стал докучать ему, и блаженный сказал: "Сын мой! Не приходи ко мне, не докучай мне, но положись в своей печали на Господа, и Он сделает, как Ему угодно. Икона твоя в свой праздник станет на своем месте." Порадовался этот человек, что икона напишется до праздника, поверил он слову блаженного и в радости отошел в свой дом. Накануне же Успения пришел он опять, чтобы взять икону. Видя же, что она не написана, а блаженный Алипий сильно болен, он стал досаждать ему, говоря: "Почему ты не дал мне знать о своей немощи? Я заказал бы икону другому, чтобы праздник был светел и честен. А теперь, удержав икону, ты посрамил меня." Блаженный же кротко отвечал ему: "Сын мой! Разве я по лености сделал это! Да неужели же Богу невозможно написать словом икону Своей Матери? Я, как открыл мне Господь, отхожу из этого света, и Бог всяческих утешит тебя." И с печалью отошел от него христолюбец в дом свой. После же его ухода явился светлый юноша и, взяв краски, начал писать икону. Алипий подумал, что владелец ее разгневался на него и прислал другого писца. Сначала пришедший был как человек, но скорость дела показала в нем бесплотного. То он выкладывал икону золотом, то растирал на камне краски и ими писал. В три часа кончил он икону и сказал: "Отче! Не нужно ли еще что-нибудь сделать и не ошибся ли я в чем?" Преподобный же сказал: "Ты хорошо сделал. Бог помог тебе так искусно написать эту икону, — Он Сам через тебя сделал ее." Настал вечер, и юноша стал невидим вместе с иконой. Владелец же иконы всю ночь провел без сна от печали, что нет иконы на праздник, называл себя грешным и недостойным такой благодати. Он встал и пошел в церковь, чтобы там оплакать свои согрешения. Отворив двери церкви, он вдруг увидел икону, сияющую на своем месте, и упал от страха, думая, что это какое-нибудь видение. Но, оправившись немного от испуга, он понял, что это была, действительно, икона. В великом ужасе и трепете вспомнил он слова преподобного и пошел разбудить своих домашних. Они же с радостью пошли в церковь со свечами и кадилами и, видя икону, сияющую светлее солнца, пали ниц, поклонились иконе и в веселии душевном целовали ее. (М. Викторова. Киево-Печерский патерик. С. 150).