Питеру было удивительно хорошо и радостно от того, что рядом находилась Кристина. Через некоторое время их провели к столику в прохладный зал ресторана на первом этаже. И он жестом подозвал официанта.
Для них обоих он заказал по полдюжине устриц – здесь подавали комбинацию из устриц трех сортов: «Рокфеллер», «бьенвиль» и «роффиньяк», рыбу по-новоорлеански, фаршированную крабами в пикантном соусе, цветную капусту по-польски, печеные яблоки и бутылку «Монтраше».
– Как приятно, когда самой не нужно задумываться над выбором, – заметила Кристина. Она твердо решила отделаться от чувства беспокойства, о котором только что упоминала. В конце концов, это всего лишь что-то интуитивное и объяснить все можно тем, что накануне она меньше обычного спала.
– При такой прекрасной кухне, как здесь, – заметил Питер, – что бы ни выбрал, не ошибешься. Все одинаково вкусно.
– Сразу видно, что вы работаете в отеле, – поддразнила его Кристина.
– Простите. Боюсь, это проявляется слишком часто.
– Нет, не очень. И если хотите знать, мне это даже нравится. Хотя иногда я задумываюсь над тем, что могло привести вас на этот путь.
– На службу в отеле? Очень просто. Мальчик-посыльный, у которого развилось честолюбие.
– И все?
– Пожалуй, нет. Мне еще и повезло. Я жил в Бруклине и летом, во время каникул, подрабатывал на Манхэттене в качестве посыльного. Однажды ночью – это было на второй год моей работы – я помог какому-то подвыпившему человеку подняться в номер, надел на него пижаму и уложил в постель.
– Это что же, всем посыльным приходится оказывать еще и такие услуги?
– Нет. Просто выдалась спокойная ночь, и, кроме того, у меня в этом деле была большая практика. Мне часто приходилось проделывать то же самое дома – с отцом. – На мгновение глаза у Питера стали грустными. Помолчав немного, он продолжал: – Словом, тот человек, которого я уложил в постель, оказался журналистом из «Нью-Йоркера». И через неделю-две там появилась статья о том, что с ним произошло. Если не ошибаюсь, он написал, что у нас в отеле обходятся с постояльцами «нежнее, чем родная мать». Мы здорово тогда посмеялись, но отель от этого только выиграл.
– И вас повысили?
– В какой-то мере. Вернее сказать, меня заметили.
– А вот и устрицы, – сказала Кристина.
Перед ними на стол умело поставили два душистых подогретых блюда с печеными раковинами, уложенными на слое каменной соли.
Питер попробовал и одобрил «Монтраше».
– Чем объяснить, что в Луизиане устриц можно есть круглый год? А не только с сентября по апрель, то есть в те месяцы, в названиях которых есть буква «р»? – спросила Кристина.
– Да устриц можно есть везде и в любое время, – горячо возразил он. – Эта блажь насчет месяцев с буквой «р» была выдумана лет четыреста назад одним английским провинциальным викарием. Звали его, кажется, Батлер. Ученые высмеяли эту выдумку, правительство США назвало ее нелепой, но люди все равно в нее верят.
Кристина попробовала устрицу «бьенвиль».
– Я всегда думала, это от того, что устрицы летом размножаются.
– Так оно и есть – в Новой Англии и в Нью-Йорке. Но не в Чесапикском заливе, крупнейшем в мире обиталище устриц. Здесь и на юге они могут размножаться в любое время года. Поэтому нет никаких причин, мешающих северянам есть устриц круглый год, как это делаем мы здесь, в Луизиане.
Немного помолчав, Кристина спросила:
– Когда вы что-нибудь узнаете, вы всегда это помните потом?
– Чаще всего, как мне кажется, помню. У меня довольно странный вид памяти, ко мне все прилипает, как мухи на липкую бумагу, которая в свое время была в ходу. С этого в известной степени и началось мое везение. – Он поддел вилочкой устрицу «Рокфеллер» и стал смаковать ее нежный горьковатый аромат.
– Каким образом?
– Дело в том, что тем же летом, о котором мы только что говорили, мне предложили попробовать свои силы и на других участках, доверили помогать в баре. У меня уже пробудился тогда интерес к работе в отеле. Я стал почитывать специальные книжки. В одной рассказывалось, как взбивать коктейли. – Питер замолчал, перебирая в памяти полузабытые уже события. – Как-то я был в баре один. Заходит клиент, которого я никогда раньше не видел, и спрашивает: «Ты и есть тот герой, о котором писали в «Нью-Йоркере»? А можешь ты приготовить мне коктейль «ржавый гвоздь»?»
– Он что, шутил? – спросила Кристина.
– Нет. Но я тоже так бы подумал, если б часа за два до того не прочитал рецепт приготовления этого коктейля. Вот это я и считаю везением. Словом, смешал я ему коктейль – «драмбуйи» с виски, а он через некоторое время и говорит мне: «Все правильно, только таким путем ты гостиничному делу не научишься. Многое изменилось с того времени, которое описано в «Произведении искусства». Я сказал, что даже и не мечтаю стать Майроном Уиглом, но не возражал бы походить на Ивлина Орчэма. Он расхохотался: должно быть, он тоже читал Арнольда Беннетта. Затем он дал мне свою визитную карточку и сказал, чтобы я зашел к нему на следующий день.
– Надо полагать, он был владельцем пятидесяти отелей.
