При всей своей самоуверенности Огилви на мгновение заколебался. Но тут вмешался герцог:
– Боюсь, дорогая, это не пройдет, хотя сыграно превосходно. – И, повернувшись к Огилви, он продолжал: – Ваши обвинения справедливы. Я действительно во всем виноват. Это я вел машину и задавил ребенка.
– Вот так-то будет лучше, – сказал Огилви, раскуривая сигару. – Теперь мы на правильном пути.
Подчиняясь неизбежному, герцогиня устало опустилась в кресло. Сжав руки, чтобы скрыть дрожь, она спросила:
– Так что же вам известно?
– Сейчас выложу. – Огилви не спеша, лениво выпустил клуб синего сигарного дыма и иронически посмотрел на герцогиню: а ну, посмей возразить! Но она ничего не сказала, лишь сморщила от отвращения нос. – Вчера вечером вы, ваша светлость, – продолжал Огилви, указывая на герцога, – еще засветло отправились к «Линди» в Ирландский квартал. Вы поехали туда на своем роскошном «ягуаре» вместе с приятельницей. По крайней мере я думаю, вы так ее называете, чтобы не применять другого слова. – И Огилви, осклабясь, посмотрел на герцогиню.
– Продолжайте же! – резко сказал герцог.
– Так вот, – наглая жирная физиономия снова обратилась к нему, – насколько мне известно, вы выиграли сотню в карты, потом спустили ее в баре. Вы разменяли уже вторую сотню – такой шел пир, только держись! – когда ваша жена нагрянула туда на такси.
– Откуда вы все это знаете?
– Сейчас скажу: я живу, герцог, в этом городе и работаю в этом отеле уже давно. И у меня повсюду друзья. Я делаю им одолжение, и они платят мне тем же – сообщают, на чем можно подработать и где. Нет такого человека в нашем отеле, который бы набедокурил, а я бы об этом не знал. Большинство и не подозревают, что я все знаю, они и меня-то не знают. Считают, что об их маленьких секретах никто не догадывается, да так оно и бывает – за исключением подобных случаев.
– Понятно, – холодно произнес герцог.
– Вот только одно мне хотелось бы выяснить, – продолжал Огилви. – Я очень любопытный по натуре человек, мэм. Как это вы поняли, где может находиться ваш муж?
– Вы и так слишком много знаете, – сухо ответила герцогиня. – Думаю, что это к делу не относится. Мой муж имеет обыкновение делать пометки в книжке, когда разговаривает по телефону. Потом он нередко забывает уничтожить свои записи.
Детектив осуждающе прищелкнул языком.
– Такая невинная беспечность, герцог, а смотрите, до чего она вас довела. Ну, об остальном догадаться нетрудно. Вы с супругой отправились домой и сели за руль, хотя, учитывая ваше состояние, видимо, было бы разумнее доверить машину герцогине.
– Моя жена не водит машину.
Огилви понимающе кивнул:
– Это все объясняет. По-видимому, вы хоть и были пьяны, но держались…
– Значит, вы ровным счетом ничего не знаете! – перебила его герцогиня. – Не знаете наверняка! И ничего не можете доказать…
– Леди, я могу доказать все, что мне нужно.
– Пусть он лучше закончит, дорогая, – остановил ее герцог.
– Вот это верно, – сказал Огилви. – Посидите-ка и послушайте. Вчера вечером я заметил, что вы вышли к лифтам по лестнице, ведущей из гаража, а не через вестибюль. Выглядели вы оба незавидно. Я сам приехал незадолго до того, и меня это сразу насторожило: отчего вы так взволнованы. Я ведь уже сказал вам, что по натуре я человек любопытный.
– Продолжайте, – чуть слышно произнесла герцогиня.
– Вскоре разнесся слух о несчастном случае. По наитию я спустился в гараж и спокойненько осмотрел вашу машину. Вы, может, и не знаете – она стоит в самом дальнем углу за колонной, так что, когда работяги проходят мимо, они не видят ее.
Герцог облизнул пересохшие губы.
– По-моему, теперь это уже не имеет значения.
– Может, вы и правы, – согласился Огилви. – Так или иначе, то, что я обнаружил, заставило меня предпринять небольшую прогулку в полицейский участок, где меня тоже все хорошо знают. – Он замолчал, раскуривая сигару, а его собеседники угрюмо ждали продолжения. Когда кончик сигары зарделся, Огилви внимательно осмотрел его и продолжал: – Там у них оказалось три вещественных доказательства. Ободок от фары, который, должно быть, отскочил в тот момент, когда машина сбила ребенка и женщину. Осколки стекла от фары. И след на одежде ребенка.
– След чего?
– Если провести тряпкой по чему-то твердому, герцогиня, особенно если поверхность к тому же лакированная, как, например, крыло машины, на тряпке останется след – будто отпечатки пальцев. Полицейские лаборанты исследуют его, как отпечатки пальцев: посыплют порошком, и все сразу видно.
– Очень интересно, – сказал герцог, словно разговор шел о чем-то, вовсе не относившемся к нему лично. – Я этого раньше не знал.
– Да, это известно немногим. Но сейчас, как я понимаю, это не имеет значения. На вашей машине разбита фара и утерян ободок. Те, что находятся в полиции, конечно, совпадут с вашими, так что можно и не возиться со следами от машины и с кровью. Ах да, чуть не забыл: ведь машина-то у вас вся в крови, хоть она и не очень видна на черном лаке.
– О Боже! – Герцогиня закрыла лицо руками и отвернулась.
– Что же вы нам предлагаете? – спросил герцог.
