– Это ужасно мило с вашей стороны. – Марша снова блеснула улыбкой. – Что ж, тогда я, пожалуй, пойду. Ах да, в семь часов, – сказала она Питеру. – Это на Притания-стрит, дом с четырьмя большими колоннами. До свидания, мисс Фрэнсис. – Она взмахнула на прощание рукой и вышла, закрыв за собой дверь.
– Записать вам адрес? – с самым простодушным видом спросила Кристина. – Дом с четырьмя большими колоннами. А то вдруг забудете.
Он с беспомощным видом поднял вверх руки.
– Знаю, у нас с вами назначено свидание. Но когда мы договаривались, я совсем забыл об этом приглашении, потому что вчерашний вечер… с вами… у меня все из головы вылетело. А когда мы говорили сегодня утром, я, видимо, все спутал.
– Я прекрасно вас понимаю, – небрежно заметила Кристина. – Кто не перепутает, когда столько женщин ползает у ног?
Она твердо решила: пусть это будет стоить ей усилий, но она не станет переживать и даже постарается понять его. Она напомнила себе, что, несмотря на прошлый вечер, у нее нет никаких прав на свободное время Питера и, по-видимому, он сказал правду, что все перепутал.
– Надеюсь, вы проведете приятный вечер, – добавила она.
Питер почувствовал себя неловко.
– Марша еще совсем ребенок, – сказал он.
Всему есть предел, решила Кристина, даже терпению и пониманию. Она внимательно посмотрела ему в лицо:
– Видимо, вы действительно этому верите. Но разрешите женщине дать вам совет и сказать, что эта малютка мисс Прейскотт так же похожа на ребенка, как котенок на тигра. Правда, представляю себе, как смешно мужчине, когда его съедают.
Он решительно замотал головой:
– Вы абсолютно не правы. Просто так получилось, что два дня назад на ее долю выпали серьезные переживания и…
– И ей необходим друг.
– Совершенно верно.
– И тут явились вы!
– Мы с ней разговорились. И я пообещал прийти к ней на ужин сегодня вечером. Там будут и другие.
– Вы в этом уверены?
Он не успел ответить – зазвонил телефон. Досадливо взмахнув рукой, он взял трубку.
– Мистер Макдермотт, – произнес взволнованный голос, – здесь в вестибюле скандал, и помощник управляющего просит вас срочно спуститься.
Когда он повесил трубку, Кристины в комнате уже не было.
А все-таки наступает момент, мрачно думал Питер Макдермотт, когда человеку приходится принимать решения, с которыми, он думал, жизнь его никогда не столкнет. И если такая минута тем не менее наступает, кажется, будто это происходит в кошмарном сне.
Более того, кажется, будто твою совесть, убеждения, порядочность, верность определенным принципам разрывают на куски.
Питеру понадобилось лишь несколько секунд, чтобы понять обстановку, сложившуюся в вестибюле, хотя разговоры все еще продолжались. Достаточно было взглянуть на негра, сидевшего со спокойным достоинством у столика в нише, на негодующего доктора Ингрэма, почтенного президента ассоциации стоматологов, на равнодушного помощника управляющего, слушавшего его теперь уже с безразличным видом, поскольку бремя ответственности принял на себя другой.
Было совершенно ясно, что возникла кризисная ситуация, и если действовать неумело, то произойдет взрыв.
Заметил Питер и двух зрителей. Одним из них был Кэртис О'Киф, знакомый Питеру по многочисленным фотографиям и с интересом наблюдавший издали за происходящим. Другой – моложавый, широкоплечий человек в очках с толстой оправой, в серых фланелевых брюках и твидовом пиджаке. Он стоял чуть поодаль с видавшим виды чемоданом и как бы между прочим оглядывал вестибюль, тогда как на самом деле внимательно наблюдал за сценой, разыгрывавшейся у столика помощника управляющего.
Президент ассоциации стоматологов выпрямился во весь свой небольшой рост, его круглое румяное лицо пылало гневом, губы были плотно сжаты, непослушные седые волосы растрепались.
– Мистер Макдермотт, если вы и ваш отель будете упорствовать и не перестанете наносить людям подобные оскорбления, то предупреждаю: у вас возникнут серьезные неприятности. – Глазки доктора Ингрэма возмущенно сверкнули, голос поднялся до крика. – Доктор Николас – высокоуважаемый представитель нашей профессии. Разрешите вам заявить, что, отказывая ему в номере, вы тем самым наносите личное оскорбление мне и всем участникам нашего съезда.
«Будь я сторонним наблюдателем, – подумал Питер, – я, наверное, сейчас зааплодировал бы этому старику». Но действительность напомнила о себе: «Я на службе. И мой служебный долг – любыми средствами притушить скандал в вестибюле». И он предложил:
– Не согласитесь ли вы и доктор Николас, – тут Питер почтительно посмотрел на негра, – подняться ко мне в кабинет, где мы могли бы все обсудить в спокойной обстановке.
– Нет, сэр, мы, черт побери, будем обсуждать это здесь. – И раскипятившийся Ингрэм постучал ногой по полу. – Нечего прятаться по углам. Так вот, я вас спрашиваю: предоставите вы номер моему другу и коллеге доктору Николасу или нет?
Головы стали поворачиваться в их сторону, кое-кто из проходивших по вестибюлю остановился. Мужчина в твидовом пиджаке все с тем же безразличным видом подошел ближе.
