– Давайте не будем! Это слишком старая песня. – Фотограф стал регулировать фокус. В эту минуту Питер шагнул к нему, и он тотчас оторвался от своего занятия. – И не пытайтесь пускать руки в ход, приятель. Ваш отель крепко засмердит, когда я это напечатаю, а если охота добавить еще один кадр с дракой, тогда валяйте. – И он ухмыльнулся, увидев, что Питер остановился в нерешительности. – Я вижу, смекалка у вас работает как надо.
– Вы из газеты? – спросил доктор Ингрэм.
– Отличный вопрос, доктор. – Человек в очках ухмыльнулся. – Иногда мой редактор говорит «нет», хотя сегодня он, пожалуй, этого не сказал бы. Особенно после того, как я пришлю ему эту маленькую драгоценность, добытую во время отпуска.
– Из какой газеты? – спросил Питер, надеясь, что это что-нибудь малоизвестное.
– «Нью-Йорк геральд трибюн».
– Прекрасно! – Президент ассоциации удовлетворенно кивнул. – Они-то сумеют сделать из этого сенсацию. Надеюсь, вы поняли, что здесь произошло?
– Можете считать, что мне все ясно, – ответил корреспондент. – Необходимы лишь детали, чтобы ваши фамилии были написаны правильно. Впрочем, сделаем-ка сначала еще один снимок на улице – вы вместе с другим доктором.
Доктор Ингрэм схватил своего негритянского коллегу под руку:
– Вот как надо с этим бороться, Джим. Мы протащим этот отель через все газеты страны.
– Тут вы правы, – согласился корреспондент. – И телеграфные агентства это возьмут. С моими фотографиями – уж точно.
Доктор Николас медленно кивнул.
Вот теперь уж ничего не поделаешь, мрачно подумал Питер, ровным счетом ничего.
Обернувшись, он увидел, что Кэртис О'Киф исчез.
А корреспондент и врачи двинулись к выходу.
– Мне не хотелось бы надолго откладывать этот вопрос, – говорил доктор Ингрэм. – Как только вы нас снимете, я займусь тем, чтобы перевести участников конгресса из этой гостиницы. Единственный способ подействовать на подобных людей – ударить их по больному месту, то есть по карману. – И звуки его голоса поглотила улица.
– У полиции есть какие-нибудь новые сведения? – спросила герцогиня Кройдонская.
Время приближалось к одиннадцати утра. В уединении президентских апартаментов герцогиня и ее муж, крайне взволнованные, вновь встретились с начальником охраны отеля. Огромное разжиревшее тело Огилви едва умещалось в кресле с плетеным сиденьем. Когда он поворачивался, кресло протестующе скрипело.
Они сидели в просторной, залитой солнцем гостиной, двери в которую были плотно закрыты. Как и накануне, герцогиня отослала секретаря и горничную, придумав им какие-то поручения.
Огилви ответил не сразу.
– Они знают немало закоулков, где можно спрятать машину, которую они ищут. Как мне сказали, они сейчас рыщут в пригородах и в окрестностях, все силы на это брошены. Дел у них еще хватит, но, думаю, к завтрашнему дню они уже начнут искать в городе.
Со вчерашнего дня в отношениях между герцогской четой и Огилви произошла некоторая перемена. Прежде они были противниками. Сейчас же вошли в сговор, хотя еще и не окончательно, а как бы лишь намечая условия для такого союза.
– Если времени у нас осталось так мало, чего же мы ждем? – спросила герцогиня.
Поросячьи глазки детектива сузились.
– А вы что же, хотите, чтобы я вывел машину прямо сейчас? Днем? Да еще, может, поставил ее на самом видном месте на Канал-стрит?
Неожиданно в разговор вмешался герцог Кройдонский:
– Моя жена немало пережила за это время. Не нужно ей грубить.
Огилви и бровью не повел. Все с тем же хмурым, скептическим выражением он вытащил сигару из кармана пиджака, посмотрел на нее и сунул обратно.
– Все мы немало пережили. И еще напереживаемся, пока эта петрушка не кончится.
– Это не имеет значения, – нетерпеливо прервала его герцогиня. – Меня интересует, что происходит сейчас. Догадалась ли полиция, что им нужно разыскивать «ягуар»?
Огромная голова детектива с тройным подбородком медленно качнулась из стороны в сторону.
– Если б догадалась, мы бы уже слышали. Я ведь говорил вам: машина у вас иностранная, так что отыскать ее можно за два-три дня.
– А есть какие-нибудь признаки того, что… ну, словом, что их это стало меньше занимать? Бывает же так, что интерес к чему-то вспыхивает, а через день-другой, если ничего не происходит, – угасает.
– Да вы в своем уме? – На лице толстяка появилось выражение крайнего изумления. – Вы что, не читали сегодняшних газет?
– Читала, – ответила герцогиня. – Должно быть, мне просто хотелось бы принять желаемое за действительное.
– Ничего не изменилось, – заявил Огилви. – Разве что полиция стала еще больше на стреме. Немало репутаций зависит от того, удастся ли раскрыть это убийство, и ребята понимают: если они не размотают все до конца, будет хорошенький разнос, и начнут его с верхов. Сам мэр города дал это понять, так что тут еще теперь и политика примешана.
– Значит, вывести машину из города будет еще труднее, чем прежде?
– Очевидно, так, герцогиня. Каждый полицейский, находящийся на посту, знает, что, если ему посчастливится засечь машину – вашу машину, – он сразу получит еще одну лычку. Да они во все глаза глядят. Вот так-то!
