Мимо в сторону моря проплыло грузовое судно – его сирена заунывно приветствовала шедший навстречу караван барж. Баржи несколько изменили курс, и грузовое судно прошло мимо них, не сбавляя хода. Скоро оно сменит одиночество реки на еще большее одиночество океана. Интересно, подумал Уоррен Трент, сознают ли это люди там, на борту, или же им это безразлично. Быть может, нет. А может быть, как и он сам, они давно уже свыклись с мыслью, что в этом мире нет места, где человек не был бы одинок.
Трент вернулся к телефонной будке, вошел и плотно прикрыл за собой дверь.
– Оплата в кредит – по абонементу, – сказал он телефонистке. – Вашингтон, округ Колумбия.
Несколько минут ему пришлось отвечать на вопросы, по какому делу он звонит, прежде чем его наконец соединили с человеком, который ему был нужен. В трубке послышался резкий, грубоватый голос одного из самых влиятельных в стране профсоюзных лидеров и, как поговаривали, одного из самых продажных.
– Слушаю. Да говорите же.
– Доброе утро, – сказал Уоррен Трент. – Я надеялся, что успею вас застать до того, как вы уйдете обедать.
– Вы заказали три минуты, – вмешалась телефонистка, – прошло уже пятнадцать секунд.
– Некоторое время назад, – быстро заговорил Уоррен Трент, – при нашей встрече вы сделали мне одно предложение. Возможно, вы уже и не помните о нем…
– Я всегда все хорошо помню, хотя кое-кому и хотелось бы, чтоб это было не так.
– Очень сожалею, что в тот раз я был чрезмерно краток.
– Передо мной секундомер. Прошло полминуты.
– У меня к вам есть деловое предложение.
– Я занимаюсь только деловыми предложениями. Это всеми признано.
– Раз уж время для вас – главнейший фактор, – отпарировал Уоррен Трент, – не будем его растрачивать на казуистику. Вы уже несколько лет пытаетесь проникнуть в гостиничное дело. А кроме того, вам хочется укрепить позиции вашего профсоюза в Новом Орлеане. Я предлагаю помощь вам и в том, и в другом.
– Сколько это будет стоить?
– Два миллиона долларов – под первую закладную на отель. За это вы получите возможность открыть отделение вашего профсоюза и подписать контракт на тех условиях, какие вы поставите. Я считаю это естественным, поскольку вы вложите в дело деньги.
– Так, – в раздумье произнес собеседник, – так, так, так…
– Скажите, вы можете выключить этот проклятый секундомер? – спросил Уоррен Трент.
На другом конце провода послышался смешок.
– Я его и не включал. Кстати, удивительно, что подобным способом можно заставить людей пошевеливаться. Так когда вам нужны деньги?
– Деньги – в пятницу. Решение – завтра до полудня.
– Значит, ко мне вы обратились к последнему, да? Когда все остальные вам уже отказали?
Лгать не имело смысла, и Уоррен Трент коротко ответил:
– Да.
– Понесли большие убытки?
– Не столь большие, чтобы нельзя было поправить дело. Люди О'Кифа считают положение небезнадежным. Они хотят купить отель.
– А может, стоит принять их предложение?
– Если я его приму, для вас дело будет закрыто.
Наступило молчание, и Уоррен Трент не нарушал его. Он понимал, что человек на другом конце провода прикидывает, подсчитывает. У Трента не было никаких сомнений в том, что его предложение обдумывается со всей серьезностью. За последнее десятилетие Международное содружество поденных рабочих неоднократно пыталось проникнуть в гостиничное дело. Но до сих пор в этой области – в отличие от большинства других настойчиво и успешно проводившихся операций – все их усилия оставались тщетными. Причиной тому было необычайное единство – правда, лишь в данном конкретном случае – между владельцами отелей, которые опасались Содружества, и более честными профсоюзами, презиравшими его. Таким образом, для Содружества контракт с «Сент-Грегори», отелем, до сих пор не охваченным профсоюзами, явился бы брешью в этой цитадели организованного сопротивления.
Что до Содружества, то сумма в два миллиона долларов – если оно решит пойти на такую трату – не представит большого ущерба для профсоюзной казны. Ну а сам Уоррен Трент – это он прекрасно понимал, – если они обо всем договорятся с Содружеством, будет оплеван и заклеймен позором как предатель предпринимателями и владельцами отелей. Даже собственные служащие осудят его за подобный поступок – по крайней мере те из них, кто окажется достаточно информированным и узнает, что он их предал.
В течение уже многих лет суммы, во много раз превышающие эту, расходовались на никак не удававшиеся попытки проникнуть в гостиничное дело.
