Именно служащие теряли в этом случае больше всего. Парадокс заключался в том, что если бы Трент подписал контракт с профсоюзом, то жалованье служащим пришлось бы даже немного повысить – в качестве дружелюбного жеста. Но в любом случае жалованье следовало повышать – давно следовало; Уоррен Трент сам намеревался это сделать, если бы удалось уладить дело с закладной. А кроме того, существующий порядок распределения пенсий был бы ликвидирован и заменен тем, который действует в профсоюзе, а выиграла бы от этого лишь казна Содружества. Но главное: служащим пришлось бы в обязательном порядке платить взносы – от шести до десяти долларов в месяц. Таким образом была бы сведена к нулю не только надбавка к жалованью, но служащие стали бы приносить домой даже меньше того, что приносят сейчас.
Что ж, размышлял Уоррен Трент, придется пережить осуждение коллег – владельцев отелей. Что же до всего остального, Трент старался заглушить свои чувства воспоминанием о Томе Эрлшоре и ему подобных.
Резкий голос в трубке прервал его мысли:
– Я пришлю к вам двух своих помощников по финансам. Они сядут на самолет сегодня днем. За ночь они уже разберут по косточкам все ваши книги. Я подчеркиваю: буквально разберут по косточкам, поэтому не пытайтесь скрыть от них то, о чем нам следует знать. – Угроза, отчетливо прозвучавшая в этих словах, лишний раз напоминала о том, что только отчаянному смельчаку или человеку легкомысленному могло бы прийти в голову сыграть шутку с профсоюзом поденных рабочих.
– Мне нечего скрывать, – возмутился владелец «Сент-Грегори». – Вы будете иметь доступ к любым моим документам.
– Если завтра утром мои люди доложат, что все в порядке, вы подпишете с нашим профсоюзом контракт на три года, указав, что в вашем отеле будут работать лишь члены нашего профсоюза. – Это было сказано уже ультимативно, а не вопросительно.
– Естественно, я с удовольствием подпишу его. Конечно, предстоит еще получить согласие на собрании служащих, но я уверен, что смогу гарантировать благоприятный исход. – Уоррен Трент на какой-то миг почувствовал себя неловко: а может ли он это гарантировать? Его служащие будут, несомненно, против альянса с Содружеством. Тем не менее многие посчитаются с его рекомендацией, если она окажется достаточно веской. Но удастся ли ему собрать большинство голосов?
– Никакого голосования я не допущу, – отрезал президент поденных рабочих.
– Но ведь в соответствии с законом…
– Не вам учить меня законам о труде! – прервал его резкий сердитый голос. – Я знаю их досконально и получше вашего. – Наступила пауза. Затем он буркнул, поясняя: – Это будет Соглашение о добровольном присоединении. А в законе ничего не сказано о том, что добровольное присоединение требует голосования.
Конечно, подумал Уоррен Трент, можно сделать все и так. Процедура была неэтичной, аморальной, но, бесспорно, законной. Подпись владельца отеля на контракте сама по себе обяжет всех служащих, хотят они того или нет, присоединиться к соглашению. Ну и пусть, мрачно подумал Трент, пусть будет так. Это лишь упростит дело, а исход его все равно предрешен.
– Как вы собираетесь оформить сделку? – спросил Трент.
Он понимал, что это щекотливый вопрос. Ревизионные комиссии сената неоднократно строго взыскивали с руководителей профсоюза поденных рабочих за то, что они вкладывают крупные капиталы в предприятия, с которыми у них имеются трудовые соглашения.
– Вы дадите расписку пенсионному фонду нашего профсоюза и получите два миллиона долларов на условиях восьми процентов годовых. Расписку дадите под первую закладную на отель. Южное отделение профсоюза будет хранить закладную в интересах пенсионного фонда.
Дьявольски хитроумная махинация, подумал Трент, она, по сути дела, противоречит духу всех законов об использовании профсоюзных денег и в то же время юридически не задевает ни одного из них.
– Кредит будет дан вам на три года, но мы тут же аннулируем вашу расписку и пустим в ход закладную на отель, если вы дважды подряд не уплатите своих восьми процентов.
– Согласен, – задумчиво проговорил Уоррен Трент, – но кредит мне нужен на пять лет.
– Мы дадим вам только на три.
Условия были кабальными, но и за три года можно попытаться сделать отель хотя бы конкурентоспособным.
– Хорошо, я согласен, – нехотя выдавил из себя Уоррен Трент.
Раздался щелчок – на другом конце провода повесили трубку.
Выходя из телефонной будки, несмотря на возобновившийся приступ боли, Уоррен Трент улыбался.
