– Я был крепче тогда. А ведь дай Канадскому Щиту хоть полшанса, и он тебя доконает. – Он обвел взглядом уютный зал ресторана, залитый светом хрустальных люстр, и сказал:
– Там совсем другой мир, ничего похожего.
– Вот вы говорили, что добывать золото там было очень трудно. Но ведь не всегда же?
– Нет, не всегда. Кое-кому удача улыбалась, но подолгу она никого не баловала. Кто его знает, может, иначе на Щите или Земле Баррена и быть не может. Странные вещи там происходят с людьми: кажется, вот тебе железный человек, и не только телом, но и духом, – а на деле слабак. Веришь в человека, как в самого себя, а потом понимаешь, что ошибался. Но случается, все снова переворачивается. Помню однажды… – Он помолчал, пока метрдотель ставил на их столик поднос со счетом.
– Ну, а дальше что? – с нетерпением спросила Кристина.
– Эта история, Кристина, не из коротких. – Он перевернул счет, изучая его.
– Мне хотелось бы услышать ее, – настаивала Кристина, которой действительно было интересно. Чем больше с ним общаешься, подумала она, тем симпатичней кажется этот маленький скромный человечек.
Когда Альберт Уэллс ознакомился со счетом – в глазах его было удивление. Он посмотрел в сторону метрдотеля, находившегося в другом конце зала, потом снова на Кристину. Затем быстро вынул карандаш и подписал счет.
– Это было в тридцать шестом, – начал свой рассказ Альберт Уэллс, когда началась одна из последних золотых лихорадок в районе йеллоунайфа. Я вел разведку близ берега Большого Невольничьего озера и работал с напарником, которого звали Хайми Экстайн. Хайми был родом из Огайо. Чем только он не занимался – и одеждой торговал, и подержанными машинами, думаю, всего не перечислить. Но он умел завоевывать симпатии. Вы бы это, наверное, назвали обаянием. Когда он появился в йеллоунайфе, у него было с собой немного денег, я же сидел без гроша. Деньги его и положили начало нашему предприятию.
Альберт Уэллс задумался, отхлебнул воды.
– Хайми никогда не видел лыж, никогда не слышал о вечной мерзлоте и не мог отличить сланец от кварца. И однако, с самого начала дело у нас пошло, и мы нашли то, что искали… Мы работали месяц, может два. На Щите теряешь счет времени. И вот однажды присели мы, чтобы свернуть по цигарке, – было это где-то в низовьях реки йеллоунайф. Сидим себе, покуриваем, а я, как это принято у старателей, взял да и отколол кусок гематита (чтоб вам было понятнее, Кристина, эта горная порода, окрашенная окисью железа) и сунул себе в карман. А позднее, когда мы вышли на берег озера, я исследовал образцы повнимательнее. Вдруг вижу, что-то блестит: разрази меня гром – крупные зерна золота.
– Наверное, когда такое случается, – сказала Кристина, – чувствуешь себя самым счастливым человеком на свете.
– Не знаю, может, в мире есть и другое, что волнует куда больше.
Однако на мою долю такое не выпадало. Ну так вот: кинулись мы назад, к тому месту, где я отколол эти куски породы, и замаскировали его мхом. А через два дня обнаружили, что участок уже застолблен. Думаю, это был самый страшный удар, который мы оба когда-либо испытали. Позже выяснилось, что участок этот застолбил один старатель из Торонто. Он забрел в те края задолго до нас, а потом вернулся на восток и не подозревал, что застолбил.
А по закону, действующему на канадских северных территориях, если участок застолблен, но год не разрабатывается, старатель теряет на него право.
– И за сколько же времени до вас он застолбил этот участок?
– Мы сделали наше открытие в июне. А право того старателя на участок истекало в последний день сентября.
– Неужели вы не могли посидеть спокойно и подождать?
– Мы так и порешили. Да только не просто это было. Во-первых, наша находка была недалеко от ближайшего прииска и в тех краях копалось немало старателей, вроде нас. А во-вторых, у нас с Хайми начисто иссякли и деньги и продовольствие.
Альберт Уэллс поманил проходившего мимо официанта.
– Выпью-ка я, пожалуй, еще кофе. – И, обратившись к Кристине, спросил:
– А вы?
Она покачала головой.
– Нет, благодарю. Продолжайте, пожалуйста. Я хочу услышать всю историю до конца. – А сама подумала: как странно, что такому внешне заурядному человеку, как этот старичок из Монреаля, выпало на долю пережить такое удивительное приключение, о чем можно лишь мечтать.
– Так вот, Кристина, готов поклясться, что нет на свете двух мужчин, которым три месяца показались бы более долгими, чем нам тогда. К тому же это были, пожалуй, самые тяжелые месяцы. Мы не жили, а существовали.
Иногда удавалось поймать рыбу, иногда ели растения. К концу третьего месяца я стал тощий как щепка, а ноги у меня почернели от цинги. Тогдато я и заработал этот бронхит и воспаление вен в придачу. Хайми было немногим лучше, но он никогда не жаловался и все больше нравился мне.
Прибыл кофе, и Кристине пришлось подождать, пока старичок возобновит рассказ.
– Наконец наступил последний день сентября. Из ходивших по йеллоунайфу сплетен мы узнали, что, как только срок заявки истекает, на участок начинают претендовать другие, поэтому мы не стали рисковать.
