До чего медленно сегодня ходят лифты, подумал Херби Чэндлер. Он еще раз нетерпеливо нажал кнопку вызова и подержал ее в таком положении несколько секунд. Он, видно, все еще не отошел. После вчерашнего разговора с Макдермоттом он был как на иголках и только думал, когда последует вызов к начальству, – быть может, к самому Уоррену Тренту? – а это будет означать конец его карьеры в «Сент-Грегори». Но до сих пор его никто не вызывал, а сегодня утром по отелю поползли слухи, что «Сент-Грегори» продан какому-то старику, о котором Херби сроду не слыхал.
Что могут сулить эти перемены ему лично? К сожалению, решил Херби, ему они не принесут ничего хорошего, – во всяком случае, если Макдермотт останется в отеле, а это казалось весьма вероятным. Ну, отложат увольнение на несколько дней – на большее же рассчитывать не приходилось. Макдермотт!
Ненавистное имя сидело в нем словно жало. Если бы у меня хватило у меня духу, подумал Херби, так бы и всадил нож этому ублюдку промеж лопаток.
И тут ему пришла вдруг в голову мысль. Ведь и без мокрого дела можно проучить как следует этого типа Макдермотта. Особенно в Новом Орлеане.
Конечно, за подобные услуги надо платить, но ведь у него есть те пятьсот долларов, от которых вчера так лихо отказался Макдермотт.
Он еще пожалеет об этом. А денежки потратим с толком, размышлял Херби; с него достаточно будет знать, что Макдермотт, избитый, весь в крови, корчится где-нибудь в канаве. Херби довелось как-то увидеть одного типа, с которым разделались подобным образом. Зрелище не из приятных.
Старший посыльный облизнул пересохшие губы. Чем больше он об этом думал, тем больше загорался своей идеей. Вот спущусь в вестибюль, решил он, сразу позвоню кому надо. Это можно быстро обстряпать. Может, даже сегодня ночью.
Наконец лифт подошел. Дверцы раскрылись.
В кабине было несколько человек, которые вежливо потеснились, освобождая место для Додо. Следом за ней в лифт вошел Херби Чэндлер, и дверцы закрылись.
Это был лифт номер четыре. Часы показывали одиннадцать минут первого.
Герцогине Кройдонской казалось, будто тлеющий запал вот-вот догорит и невидимая бомба взорвется. Узнать же, взорвется ли бомба и где именно, можно будет – лишь тогда, когда запал догорит до конца. Да и сколько еще времени он будет гореть, тоже неизвестно.
Прошло уже четырнадцать часов.
Никаких вестей с тех пор, как следователи из полиции ушли из их номера вчера вечером. И тревожные вопросы оставались без ответа. Чем занималась все это время полиция? Где Огилви? Что с «ягуаром»? Не осталось ли какой-нибудь крохотной улики, которую герцогиня проглядела, несмотря на всю свою прозорливость? Но и сейчас она не могла поверить, что такое возможно.
Важно одно. Какие бы сомнения ни мучили Кройдонов, внешне все должно быть как прежде. Именно поэтому они завтракали в обычное время.
Подстегиваемый супругой, герцог Кройдонский поддерживал телефонную связь с Лондоном и Вашингтоном. Они уже начали строить планы относительно завтрашнего отъезда из Нового Орлеана.
Утром герцогиня, как обычно, вышла из отеля прогулять бедлингтон-терьеров. Примерно полчаса назад она вернулась в президентские апартаменты.
Стрелки часов приближались к двенадцати. И по-прежнему никаких известий о том, что было для них важнее всего.
Еще вчера вечером положение герцога по всем законам логики можно было считать неуязвимым. Сегодня же логика стала спорной, и положение казалось уже менее прочным.
– Можно подумать, что они хотят доконать нас молчанием, – заметил наконец герцог Кройдонский. Как и все последние дни, он стоял у окна гостиной в их номере. Правда, сегодня, в отличие от предшествующих дней, голос его звучал чисто. Со вчерашнего дня он не прикладывался к спиртному, хотя в номере его было предостаточно.
– Если бы только это, – начала было герцогиня, – мы бы уж проследили, чтобы…
Ее прервал телефонный звонок. Нервы у обоих напряглись до предела собственно, так было всякий раз, когда звонил телефон.
Герцогиня стояла ближе к аппарату. Она протянула было руку и замерла. Ее вдруг охватило предчувствие, что этот звонок – не обычный.
– Может быть, лучше мне взять трубку? – предложил герцог, понимая ее состояние.
Она покачала головой, как бы стряхивая с себя минутную слабость, затем подняла трубку.
– Слушаю!
Пауза. Герцогиня произнесла:
– Я у телефона. – Затем прикрыла трубку рукой и сказала мужу:
– Это Макдермотт – тот администратор, который был у нас тут вчера. – А в телефон проговорила:
– Да, помню. Вы присутствовали, когда против нас были выдвинуты эти нелепые обвинения…
Внезапно герцогиня умолкла. И по мере того как она слушала, лицо ее все больше бледнело. Она закрыла глаза, потом открыла их.
– Да, – медленно проговорила она. – Да, понимаю.
Она опустила трубку на рычаг. Руки у нее дрожали.
– Что-то случилось, – сказал герцог Кроидонский. Не вопросительно, а утвердительно.
Герцогиня медленно кивнула:
– Записка. – Голос ее был едва слышен. – Записка, которую я написала, нашлась. Она у управляющего отелем.
