– Клянусь честью, Джим, я этого так не оставлю, – произнес старый доктор дрожащим от негодования голосом.
Негр покачал головой.
– Честно говоря, это обидно, и мои воинствующие друзья наверняка скажут, что мне следует активнее отстаивать свои права. – Он пожал плечами. – Ну, а я предпочитаю заниматься научной работой. В полдень уходит самолет на Север, я попытаюсь улететь этим рейсом.
Доктор Ингрэм резко повернулся к Питеру.
– Да неужели вы не понимаете? Это же всеми уважаемый профессор и исследователь. И он должен делать один из наиболее важных докладов.
«Должен же быть какой-то выход из положения», – в отчаянии думал Питер.
– А что, если бы я предложил вам следующее, – сказал он. – Пусть доктор Николас согласится жить в другом отеле, я же договорюсь, чтобы его пускали сюда на заседания вашего конгресса. – Питер сознавал, что устроить это будет нелегко, придется говорить с Уорреном Трентом напрямик. Но он сумеет этого добиться или уйдет.
– Ну, а на прочие мероприятия – на обеды и ужины? – Негр в упор смотрел на него.
Питер отрицательно покачал головой. К чему давать обещание, которое он не сможет выполнить?
Доктор Николас передернул плечами – на щеках его заиграли желваки.
– Нет смысла настаивать, доктор Ингрэм. Я пришлю вам доклад, чтобы вы могли распространить его среди делегатов. Там есть вещи, которые, по-моему, могут вас заинтересовать.
– Джим! – Седой старичок был не на шутку взволнован. – Джим, я не знаю, что вам сказать, но я этого без последствий не оставлю.
Доктор Николас оглянулся, ища свой чемодан.
– Я сейчас вызову посыльного, – сказал Питер.
– Нет! – Доктор Ингрэм отстранил его. – Нести этот чемодан привилегия, которую я оставляю за собой.
– Извините, джентльмены, – раздался рядом голос человека в твидовом пиджаке и в очках. Все обернулись, и в ту же секунду щелкнул затвор фотоаппарата. – Отлично! – сказал человек в очках. – Разрешите еще один кадр. – Он прищурился в видоискатель «роллейфлекса», и затвор щелкнул снова. Затем, опустив камеру, он заметил:
– Эти новые пленки просто великолепны. Еще совсем недавно мне для такой же съемки понадобилась бы лампа-вспышка.
– Кто вы такой? – резко спросил его Питер Макдермотт.
– Вы хотите знать фамилию или профессию?
– В любом случае вы нарушили право частной собственности. Этот отель…
– Давайте не будем! Это слишком старая песня. – Фотограф стал регулировать фокус. В эту минуту Питер шагнул к нему, и он тотчас оторвался от своего занятия. – И не пытайтесь пускать руки в ход, приятель. Ваш отель крепко засмердит, когда я это напечатаю, а если охота добавить еще один кадр с дракой, тогда валяйте. – И он ухмыльнулся, увидев, что Питер остановился в нерешительности. – Я вижу, смекалка у вас работает как надо.
– Вы из газеты? – спросил доктор Ингрэм.
– Отличный вопрос, доктор. – Человек в очках ухмыльнулся. – Иногда мой редактор говорит «нет», хотя сегодня он, пожалуй, этого не сказал бы.
Особенно после того, как я пришлю ему эту маленькую драгоценность, добытую во время отпуска.
– Из какой газеты? – спросил Питер, надеясь, что это что-нибудь малоизвестное.
– «Нью-Йорк геральд трибюн».
– Прекрасно! – Президент ассоциации удовлетворенно кивнул. – Они-то сумеют сделать из этого сенсацию. Надеюсь, вы поняли, что здесь произошло?
– Можете считать, что мне все ясно, – ответил корреспондент. Необходимы лишь детали, чтобы ваши фамилии были написаны правильно.
Впрочем, сделаем-ка сначала еще один снимок на улице – вы вместе с другим доктором.
Доктор Ингрэм схватил своего негритянского коллегу под руку.
– Вот как надо с этим бороться, Джим. Мы протащим этот отель через все газеты страны.
– Тут вы правы, – согласился корреспондент. – И телеграфные агентства это возьмут. С моими фотографиями – уж точно.
Доктор Николас медленно кивнул.
Вот теперь уж ничего не поделаешь, мрачно подумал Питер, ровным счетом ничего.
Обернувшись, он увидел, что Кэртис О'Киф исчез.
А корреспондент и врачи двинулись к выходу.
– Мне не хотелось бы надолго откладывать этот вопрос, – говорил доктор Ингрэм. – Как только вы нас снимете, я займусь тем, чтобы перевести участников конгресса из этой гостиницы. Единственный способ подействовать на подобных людей – ударить их по больному месту, то есть по карману. – И звуки его голоса поглотила улица.
– У полиции есть какие-нибудь новые сведения? – спросила герцогиня Кройдонская.
Время приближалось к одиннадцати утра. В уединении президентских апартаментов герцогиня и ее муж, крайне взволнованные, вновь встретились с начальником охраны отеля. Огромное, разжиревшее тело Огилви еава умещалось в кресле с плетеным сиденьем. Когда он поворачивался, кресло протестующе скрипело.
Они сидели в просторной, залитой солнцем гостиной, двери в которую были плотно закрыты. Как и накануне, герцогиня отослала секретаря и горничную, придумав им какие-то поручения.
Огилви ответил не сразу.
