Не взглянув на записку, Огилви положил ее во внутренний карман. Он по-прежнему не сводил глаз с лица герцогини.
Наступило неловкое молчание.
– Вам нужно что-то еще? – неуверенно спросила герцогиня.
Герцог Кройдонский поднялся со своего места, прямой как палка, и пошел куда-то.
– Денег, – раздраженно произнес он, останавливаясь, но не поворачиваясь к ним. – Он хочет денег.
Толстое лицо Огилви расплылось в ухмылке.
– Совершенно верно, герцогиня. Десять тысяч сейчас, как условились.
Остальные пятнадцать в Чикаго, в субботу.
Герцогиня с рассеянным видом прижала к вискам пальцы, унизанные кольцами.
– Право, не понимаю, как это я… забыла… Столько было всяких дел.
– Неважно. Я бы напомнил.
– Займемся этим сегодня к вечеру. Наш банк позаботится…
– Деньги наличными, – перебил герцогиню толстяк. – Купюры не крупнее двадцаток и не новые.
– Это еще почему? – метнула на него недоумевающий взгляд герцогиня.
– А чтобы по ним ничего нельзя было распознать.
– Вы что же, не доверяете нам?
Огилви потряс головой.
– В такой ситуации лишь круглый дурак может кому-нибудь доверять.
– Тогда почему же мы должны доверять вам?
– Да потому что мне с вас еще пятнадцать косых причитается. – В высоком фальцете появились нотки нетерпения. – И запомните: тоже в мелких купюрах, причем банки по субботам не работают.
– Теперь представим себе, – сказала герцогиня, – что в Чикаго мы вам ничего не платим.
Улыбка мгновенно сошла с лица детектива – даже намека на нее не осталось.
– Я, скажем прямо, рад, что вы подняли этот вопрос, – сказал он. Чтобы все между нами было ясно.
– Думаю, мне и так все ясно, но все же объясните.
– В Чикаго, герцогиня, будет вот как: я ставлю машину в укромном месте, но где – вы не будете знать. Потом иду в отель и получаю свои пятнадцать косых. После этого я возвращаю вам ключи и говорю, где спрятана машина.
– И все же вы не ответили на мой вопрос.
– Сейчас, сейчас. – Поросячьи глазки детектива сверкнули. – Если что вдруг не так – ну, к примеру, если вы заявите, что у вас нет наличных, потому как вы забыли, что банки в этот день не работают, – я вызову полицию там же, в Чикаго.
– Но ведь и вам тогда придется многое объяснять. Хотя бы почему вы перегнали машину на север.
– Ничего нет проще. Скажу, что вы заплатили мне пару сотен – они как раз будут при мне, – чтоб я пригнал вашу машину в Чикаго. Вы-де сказали, что для вас этот путь слишком утомителен. Сами же с герцогом пожелали лететь. А я, только когда добрался до Чикаго и как следует пригляделся к машине, понял, что к чему. Вот так-то… – Детектив передернул своими огромными плечищами.
– Мы не собираемся изменять своему слову, – заверила его герцогиня Кройдонсная. – Но как и вам, мне хотелось убедиться, что мы понимаем друг друга.
Огилви кивнул.
– По-моему, понимаем.
– Приходите в пять, – сказала герцогиня. – Деньги будут приготовлены.
После ухода Огилви герцог Кройдонский покинул свое добровольное уединение и возвратился на прежнее место. На столике стояли рюмки и бутылки – запас их со вчерашнего дня был обновлен. Налив в стакан виски, герцог плеснул туда немного содовой и залпом выпил.
– Я вижу, вы с самого утра опять за свое, – ехидно заметила герцогиня.
– Надо же прополоскать себя. – Герцог снова налил висни, но на этот раз отхлебнул совсем немного. – Я словно весь вывалялся в грязи после того, как побыл в одной комнате с этим типом.
– Зато так называемый «тип» явно менее разборчив, – парировала жена.
– А то он мог бы сказать, что не желает быть в одной комнате с пьяницей, сбившим ребенка…
Герцог побелел. Трясущимися руками он поставил стакан.
– Ну, уж это удар ниже пояса, дорогая.
– …и постыдно бежавшим потом, – добавила герцогиня.
– Ну нет, клянусь, это вам с рук не сойдет! – гневно вскричал герцог.
Он сжал кулаки и, казалось, сейчас набросится на нее и ударит. – Ведь вы же виноваты, вы! Это вы заставили меня уехать, даже остановиться не дали.
Если б не вы, я бы остановился. Вы сказали, что это ни к чему: что сделано, то сделано. Вот вчера хотел же я пойти в полицию. Вы воспротивились! А теперь у нас на шее сидит эта проказа… этот мерзавец, который лишает нас последних остатков… – Герцог не договорил и умолк.
– Можно считать вашу истерику оконченной? – осведомилась герцогиня.
Ответа не последовало, и она продолжала:
– Могу ли я напомнить вам, что мне не пришлось долго вас убеждать. Если бы вы захотели или намеревались поступить иначе, мое мнение не имело бы для вас никакого значения. А что касается проказы, то вы едва ли заразитесь: вы так старательно отходили подальше, – предоставив мне одной вести все переговоры с этим чудовищем.
– Зря я начал этот разговор, – вздохнул герцог. – Простите великодушно.
– Если вам необходимо поспорить, чтобы привести в порядок свои мысли, – безразличным тоном заметила герцогиня, – извольте: я не возражаю.
Герцог снова взял свой стакан.
– Странно, – сказал он, медленно поворачивая стакан в руке, – но у меня некоторое время назад вдруг появилось такое чувство, будто случившееся, несмотря на весь ужас, как-то сблизило нас!
