Эрлшор резко повернулся – на лице его отразился испуг, тотчас сменившийся легким удивлением, а затем и показной радостью.
– Ах, мистер Трент, так ведь можно человека и на тот свет отправить.
– Он проворно сложил бюллетень и сунул в задний карман брюк. Его испещренное морщинами лицо и обрамленное, как у Деда Мороза, бахромой седых волос вокруг лысой макушки, расплылось в улыбке. «Почему я раньше не замечал, что улыбка у него такая заискивающая?» – подумал Уоррен Трент.
– Давненько вы к нам не заглядывали, мистер Трент.
– А ты хотел бы, чтоб было иначе?
Эрлшор помедлил, прежде чем ответить.
– Почему же?..
– Я, например, считал, что, когда человека не беспокоят, это ему только на руку.
Еле заметная тень промелькнула по лицу старшего бармена. И он принужденно рассмеялся.
– Вы всегда любите пошутить, мистер Трент. Но раз уж вы заглянули сюда, я сейчас вам кое-что покажу. Давно собирался подняться к вам в кабинет, да все никак не было времени. – Эрлшор открыл ящик под полками, достал конверт и вынул цветную фотографию. – Это Дерек – мой третий внук.
Здоровый растет чертенок, весь в мать, а все благодаря тому, что вы для нее сделали. Этель – вы, конечно, помните, так зовут мою дочь, – часто спрашивает про вас, всегда посылает вам приветы, как и вся моя семья. – Он положил фотографию на стойку бара.
Уоррен Трент взял снимок и, даже не взглянув на него, тут же вернул назад Эрлшору.
– Что-нибудь случилось, мистер Трент? – в замешательстве спросил Том Эрлшор. И не получив ответа, добавил:
– Может быть, смешать вам коктейль?
Трент было отказался, но передумал:
– Джина с шипучкой.
– Слушаю, сэр! Сейчас будет готов! – Том Эрлшор быстро взял с полок нужные бутылки. Наблюдать за его работой всегда было удовольствием.
Обычно, принимая у себя гостей, Уоррен Трент вызывал Тома Эрлшора обслуживать их, главным образом, чтобы похвастать искусством своего бармена, чья техника в приготовлении коктейлей не уступала их вкусовым качествам. Вот и сейчас тот с блеском продемонстрировал свое искусство и, в последний раз высоко взмахнув миксером, поставил напиток перед хозяином.
Уоррен Трент отхлебнул и удовлетворенно кивнул головой.
– Угодил? – спросил Том Эрлшор.
– Вполне, – ответил Уоррен Трент. – Ничуть не хуже тех, что ты обычно готовишь. – Взгляды их встретились. – Мне особенно приятно сказать тебе это, Том, потому что это твой последний коктейль в моем отеле.
Смущение бармена сменилось явным испугом.
– Вы, конечно, это не серьезно, мистер Трент. Вы не могли сказать такое всерьез.
Пропустив мимо ушей эти слова, хозяин отодвинул стакан.
– Зачем ты это делал, Том? Почему именно ты – из всех моих служащих?
– Клянусь богом, я не понимаю…
– Не обманывай меня, Том. Ты и так слишком долго меня обманывал.
– Я же говорю вам, мистер Трент…
– Брось врать! – резкий окрик разорвал тишину зала.
Мирный говор за столиками смолк. По тому, как тревожно забегали глаза старого бармена, Уоррен Трент понял, что за его спиной все повернулись в их сторону. Он почувствовал, как гнев, которому он не хотел давать воли, захлестывает его.
Эрлшор судорожно глотнул.
– Прошу вас, мистер Трент. Ведь я работаю здесь уже тридцать лет. И вы никогда не говорили со мной в таком тоне. – Голос его был еле слышен.
Уоррен Трент достал из внутреннего кармана пиджака докладную, подготовленную людьми О'Кифа, перевернул две страницы и, закрыв рукой часть текста на третьей, рявкнул:
– Читай!
Эрлшор нащупал очки, надел их на нос. Руки его дрожали. Он пробежал глазами несколько строчек и остановился. Затем бросил взгляд на Уоррена Трента. Теперь в его глазах уже не было оскорбленного изумления. Только животный страх загнанного зверя.
– Вы ничего не сумеете доказать.
Уоррен Трент стукнул ладонью по стойке. Уже не обращая внимания на посетителей, он повысил голос и дал волю гневу:
– Если я пожелаю этим заняться, то докажу. И не заблуждайся на этот счет. Ты воровал и обманывал меня и, как все воры и преступники, оставил за собой следы.
От страха Тома Эрлшора прошиб пот. У него было такое чувство, словно мир, в котором он чувствовал себя так уверенно и безнаказанно, вдруг взорвался и рассыпался на куски. Он уже и не помнил, когда начал обманывать хозяина, и за эти годы привык к мысли о своей неуязвимости. И сейчас он со страхом думал о том, догадывается ли владелец отеля, как велик отхваченный им кусок.
Уоррен Трент ткнул пальцем в лежавшую между ними на стойке докладную.
– Эти люди почуяли вонь, потому что – в противоположность мне – у них не было слепого доверия к тебе, они не считали тебя своим другом. – От внезапного волнения у него перехватило дыхание. – Но если понадобится, продолжал он, – я найду улики. На твоей совести ведь куда больше грехов, чем здесь написано, так?
Том Эрлшор нехотя кивнул.
– Ладно, можешь продолжать спать спокойно: я не собираюсь отдавать тебя под суд. Если я это сделаю, у меня будет такое чувство, точно я уничтожил часть себя.
Некое облегчение отразилось на лице старшего бармена, но он все еще желал лучшего исхода.
