За что он просил прощения? За то, что не устоял, или за невозможность позволить себе больше?
– Только не надо…
Дети увидели его и замахали, Василий поздоровался с ними и по-русски спросил, как у них дела. Роми ответила ему на том же языке.
– Они ладят?
– Ругаются из-за любой ерунды, но не могут друг без друга.
– Совсем как мы с сестрой… Твои дети пробуждают у меня много воспоминаний…
Он такой же, как его родители: смерть Эммы и для него тоже запретная тема. Мы об этом не говорили, потому что это было слишком больно. Малейшее слово о ней представляло собой драгоценное проявление доверия.
– А это тяжело?
– Да. – Он ностальгически улыбнулся. – Но не так тяжело, как я думал. «Дача» была бы скучной без детей… Давай работать.
Мы одновременно развернулись и пошли, Василий упирался ладонью в мою поясницу, словно подталкивая к нашему столу.
Мы усердно взялись за дело, хоть нам и приходилось отвлекаться на Роми, постоянно вьющуюся вокруг нас. Василий удивил меня своим терпением, ни разу не проявил раздражения. Когда моя дочка задавала ему вопросы о том, что он делает или что читает на своем компьютере, он всякий раз отвечал ей по-русски, что приводило ее в восторг, а мне действовало на нервы, потому что я ничего не понимала. Шарли по собственной инициативе отправил нам официанта с обедом. Держа в поле зрения детей, я ела и одновременно работала. Время от времени я словно покидала собственное тело, чтобы понаблюдать за этой сценой со стороны. Алекс и Роми поглощали свой обед вместе с нами, а я погружалась в иллюзорный, эфемерный мир, который просуществует совсем недолго. И молилась, чтобы это воспоминание продолжало греть мне сердце, когда все кончится. А это произойдет совсем скоро.
– Тебе пора? – Я заметила, как он покосился на часы.
Он посмотрел на Машины качели вдалеке и глубоко вздохнул. Это было его ответом. Я велела детям идти на маслобойню, пообещав, что позже они смогут вернуться к бассейну. Они подчинились, не споря. Роми поцеловала Василия в щеку, и я позавидовала дочкиной непосредственности.
– Теперь у тебя есть все необходимые данные? – забеспокоилась я.
– Раз в десять больше, чем требовалось… Вообще-то мы могли остановиться уже через пять минут после начала…
– У меня есть право на одно «почему»?
Он с удовольствием рассмеялся:
– В данном случае мне не трудно ответить… Потому что я давно мечтал о таком моменте…
Он снова вздохнул, набираясь храбрости, и взял свой ноутбук.
– Ладно, поеду. Боюсь, это надолго…
Я не могла поднять на него глаза. На меня накатывал страх. Я почувствовала, как он подошел, присел возле меня на корточки и, нарушая навязанные себе границы, схватил меня за руки.
– Эрмина, доверься мне.
– Хорошо…
Он погладил меня по щеке, встал и не оглядываясь ушел.
Нужно было идти на ресепшен и заниматься текущими делами, но я пока не могла. Я растерянно созерцала сад под палящим послеполуденным солнцем, которое жгло сильно, немилосердно, безжалостно. Клиенты старались спрятаться в тени, зонтики постоянно перемещались, словно по взмаху волшебной палочки. Меня всегда забавляли люди, которые стремились загореть любой ценой, но при этом плавились от жары и часто садились на ступеньки бассейна, чтобы охладиться.
Мое внимание привлекли Машины качели. В последние дни я редко ими любовалась. Как бы Маша реагировала на то, что происходит? Как бы она ко всему этому отнеслась, если бы узнала? Я никогда не говорила с ней о Василии. От застенчивости, от робости и еще оттого, что я всеми силами старалась спрятаться от воспоминаний о нем, о том, что он пробудил во мне тогда, когда я не верила в любовь. Зачем ворошить прошлое? Что сделано, то сделано. Я создала семью с Самюэлем, Василий живет на другом конце света. К тому же речь шла о Машином сыне… Да, я так никогда и не призналась ей, что Самюэль не первый, кто заставил биться мое сердце… Но к чему об этом сожалеть? Я была уверена, что она и так все знала, но предпочитала уважать мое молчание и мою тайну.
Внезапное появление Шарли прервало мои размышления. Он сел рядом и протянул мне стакан лимонада собственного изготовления.
– У тебя будет обезвоживание… давай пей!
Он был прав, я оцепенела от жары.
– Василий куда-то ушел?
– У него встреча по поводу «Дачи». Ничего больше не могу сказать – мне неизвестно, что он планирует.
– Наконец-то нам сообщат, что нас ждет… Если честно, я все меньше беспокоюсь. Сомневаюсь, чтобы он выставил нас за дверь.
– Я тоже, – улыбнулась я.
– Ладно, но я надеюсь, он не загонит нас какой-нибудь гостиничной сети. Можешь представить нас в фирменной униформе?
Серьезность темы не помешала нам расхохотаться. Поскольку ничего конкретного я не знала, то не стала говорить и про данное мне Василием обещание, что все будет хорошо. Само по себе оно мало что значило.
– Зачем он ждал, пока пройдет праздник?
– Не специально, по-моему. Просто ему скоро лететь в Сингапур, вот он и ускорил процесс.
Отчасти так оно и было.
– Ох… он уезжает… опять…
Я отвела взгляд. Он довольно долго что-то бормотал себе под нос, как будто боялся произнести это вслух. А потом все же решился:
