Расстались мы почти по-семейному. Итальянец похлопал меня по плечу, его племянник за руку, а женщины расцеловали в щёки. Это обнадёживает. Договорились, что будем держать связь. Завтра с утра я переберусь в другую гостиницу поприличнее, а главное ближе к госпиталю.
Пока ждал врача, стал свидетелем того, как провезли на каталке больную девочку. Совсем ещё ребёнок, высохшая настолько, что карие глаза выглядят неестественно огромными. И не потому, что они на самом деле большие, просто впалые щёки делают их таковыми. Неестественно тоненькая ручка держит ладонь женщины, идущей рядом. Наверное мать, автоматически отметил я. Кожа цвета старой кости с какими-то прожилками фиолетового цвета. Тщедушная цыплячья шейка казалось не в состоянии выдержать вес головы. Губы потресканные, бледные с синевой по краям. На мгновение наши взгляды встретились. Стеклянные глаза от преследуемой боли, видимо это нормальное состоянии ребёнка. Но на миг их выражение изменилось, будто проклюнулся кто-то заинтересованный изнутри. Наверное, мне просто показалось, что это реакция на мою особу. Каталка свернула за угол, а я остался сидеть подавленный увиденным.
— Значит так, сначала по ходу лечения. Ночь прошла без осложнений. Сейчас у больной появился аппетит и это замечательно. Мы держим её под капельницей, чтобы помочь печени выводить токсины. В обед покормим бульоном.
— Я могу зайти?
— Нет, сейчас самое главное для неё покой. Давайте не будем форсировать события. Если пару дней будем наблюдать прогресс, то тогда разрешим посещение родственникам. Кстати, завтра будет вторая инъекция лекарства. В данный момент состояние пограничное и нестабильное, чтобы давать преждевременные прогнозы.
— Ясно Мартин, Вы хотели поговорить об остатках лекарства.
— Ах да, — доктор открыл ящик стола и вынул лист бумаги, — вот ознакомьтесь.
Хм, это перечень неких процедур с указанием доз вводимого лекарства.
— Вам помочь разобраться? Давайте посмотрим. Вот отчёт нашей лаборатории, они получил от Вас семь тушек обезьян, одна уже была обработана. Так же одна из особей досталась нам довольно крупная. На выходе мы имеем двадцать одну стандартную дозу лекарства.
Курс лечения для вашей девушки составит 10–12 дней. Шоковая доза двойная и по одной через день. Это составит 7 доз. В остатке 14, предлагаю Вам реализовать их, потому что лекарство не может долго храниться даже в холодильнике. Теряется эффективность. Мы можем известить больницы, с которыми имеются рабочие связи и предложить им на реализацию. Уверен, они быстро найдут желающих. В итоге Вы спасёте как минимум двух человек и станете очень обеспеченным человеком. Поверьте, я видел родственников умирающих, которые рады были бы заплатить любые деньги, чтобы спасти близкого. А здесь на Новой Земле количество неприлично богатых людей хватает.
— Мартин, о каких суммах может идти речь?
— Ну, о сотнях тысячах наверняка.
У меня в голове мгновенно заработал калькулятор, это я ведь смогу уже сейчас заложить новый цех в Аламо, закладку которого мы только планировали на следующий год. С его вводом мы сможем утроить выход серийной продукции.
Резкий звук заставил нас обоих обернуться, в дверь сунулась медсестра, — доктор, срочно в пятую палату. У неё судороги, дыхание поверхностное.
— Извините, договорим позже, — меня бесцеремонно выставили в коридор, а сам врач торопливо посеменил по коридору.
Вскоре из палаты Мартин с помощью медсестры потащил каталку с пациентом в конец коридора. Гулко бухнула дверь с надписью «Emergency Room». Чуть позже открылась дверь палаты и вышла та женщина, которая держала девочку за руку. Она буквально на автомате сделала несколько шагов и села на стул у входа в реанимационную. Через минуту побежал в ту же сторону ещё один врач и мне стало понятно, что там решается вопрос жизни той малышки.
Не знаю сам, почему я решил дождаться. В принципе мне сегодня здесь делать нечего. Паулина в другом отделении и туда пока не пускают. А смотреть как страдает незнакомая мне женщина — сил нет. Я вышел на улицу и вдруг понял, что дико проголодался. Зайдя в кафе, заказал порцию мяса и автоматически его сжевал. Запив стаканом охлаждённого морса, задумался, передо мной стоят глаза той девчушки. Она ведь даже не жила, сколько ей, лет семь, не больше. И сколько из них она мучается, надо спросить у доктора о её диагнозе. Я расплатился и решительно поднявшись, направился опять к больнице.
На сей раз врач в кабинете один, работает на компе. Глянув на меня, сделал приглашающий жест присесть и подождать.
Пришлось минут десять рассматривать обстановку кабинеты.
— Да, Алекс, и так мы не договорили. Мы располагаем четырнадцатью дозами, которые могут уже завтра спасти чьи-то жизни.
— Секунду, а Вы уверены, что Паулине хватит тех семи доз?
