— Быть может, я могу быть ей чем-то полезной? — спросила Лила.
— Вот об этом я и подумал. Не вижу причин, почему бы ей не повидаться с тобой. Она вбила себе в голову, что знала тебя совсем маленькой… Ее имя тебе ни о чем не говорит?
Лила отрицательно покачала головой.
— Я приведу ее к тебе, — сказал Голли. — Она теперь успокоилась и не причинит тебе вреда. — И потом, отдавшись собственным мыслям, он задумчиво продолжил: — Мы совершили большую ошибку, выбрав лорда Синнифорда в наблюдательные советы наших предприятий. Вэд и его люди могут раскопать, членом каких именно обществ он был.
— Был? Разве его больше нет?
— Он уехал за границу. Пойду приведу Анну.
Через полчаса он вернулся в сопровождении высокой изможденной женщины:
— Я обещал вам, что вы ее увидите. Вот она.
Женщина уставилась на девушку и потом хрипло произнесла:
— Это Делила?
Эйкс кивнул. Женщина приблизилась к Лиле:
— Делила, дорогая моя девочка, неужели ты не узнаешь меня?
— Меня зовут Лила.
Эти слова произвели на старуху сильное впечатление. Глаза ее заблестели, щеки залились румянцем.
— Лила… разумеется. Ты всегда называла себя так. — И в следующее мгновение она заключила девушку в объятия.
Та не осмелилась противиться.
— Лила, малышка, неужели ты меня не узнаешь? Ведь я Анна!
У Лилы смутно забрезжило воспоминание о далеком детстве.
— Не хотите ли присесть? — предложила она больной.
Женщина не могла удержаться от слез.
— Неужели ты ничего не помнишь о той ужасной ночи, пожаре и госпоже? Ее больше нет в живых!
И снова Лила попыталась вспомнить то, о чем говорила Анна, но, увы, безуспешно. Она с мольбой посмотрела на Голли.
— Так и есть, милая, — ответил тот. — Она действительно знала тебя — она была твоей няней.
— Да благословит вас Господь за то, что вы сказали ей об этом, — не могла прийти в себя от радости Анна. — Все думали, что она погибла в огне. Они потом показали мне твое сгоревшее платье, но я всегда знала, что ты жива!.. Они спрятали меня в большом доме, и у меня так болела голова… А потом ужасные китайцы…
При этом воспоминании она задрожала всем телом.
— Ведь я смогу теперь остаться у тебя? Я буду ухаживать за тобой, как прежде, дорогая моя…
Голли покинул женщин и прошел в столовую, в которой его ожидал Айкнесс.
— Все в порядке, — сказал ему Эйкс.
Капитан Айкнесс поднялся с места, подошел к зеркалу и приложил платок к царапине на щеке.
— Я не был к этому готов, — проворчал он.
— И она не была к этому готова. У сумасшедших порой бывает изумительная память.
— Как она изменилась! — продолжал капитан. — Когда-то была очень хорошенькой.
Эйкс промычал в ответ что-то неопределенное и налил себе в стакан виски с содовой.
— Было время, когда и ты неплохо выглядел, — сказал он через минуту. — Иначе тебя не послали бы к ней в качестве приманки. Теперь у нас не осталось никого, кто сгодился бы для такой роли.
— В самом деле, она была очень хороша, и я был к ней неравнодушен. Кроме того, она была единственной разумной женщиной, которую мне довелось встретить на своем веку… Как ты решил поступить с Леном?
Голли закурил папиросу и задумался.
— Ты думаешь, что он нас выдаст? — продолжал расспросы Айкнесс.
— Нет, он нас не выдаст, — ответил Голли и взглянул в окно. — Но я знаю другого, кто мог бы нас выдать.
Капитан принужденно рассмеялся:
— В любом случае этот другой не я. Я слишком глубоко увяз в нашем деле.
— То же самое утверждала «матушка», и все же она чуть не заговорила.
Наступило тягостное молчание. Первым его нарушил капитан:
— Лила также создаст нам проблемы.
— Ты полагаешь? Об этом не может быть и речи… Она выйдет замуж и будет жить семейной жизнью. Но отдавать ее за моряка было бы глупо. Я ничего не имел против того, чтобы ты разыгрывал перед ней роль любящего отца, но тебе придется ограничиться только этой ролью. И если ты собирался выстроить себе дворец в Рио-де-Жанейро, то это будет не на ее деньги.
В течение нескольких секунд они молча смотрели друг на друга. Глаза Айкнесса выражали лютую ненависть, а Голли казался почти безучастным. Но за его внешним спокойствием таилась угроза.
— Я не знаю, чем все закончится, — после паузы сказал мистер Эйкс, — но господам полицейским я оставлю о себе хорошую память. При желании можно без особых затруднений улизнуть из Лондона, но для меня это — недостойный выход из положения. Я не какой-нибудь рядовой воришка, так что им придется со мной считаться. Десять лет я скупал краденое, чтобы сколотить капитал для нашего предприятия. Я добыл тебе деньги на покупку парохода. Я организовал банду — и теперь весь Лондон находится под моим контролем. Я знаю три с лишним тысячи сотрудников уголовной полиции. И если теперь меня вынуждают уйти на покой, то напоследок я устрою им блестящий спектакль. А потом на досуге мы сможем выяснить наши отношения и решить, с кем быть Лиле. Но если ты вздумаешь сейчас предъявить мне по этому поводу ультиматум, то советую тебе поскорее вынуть из кармана пистолет и попытаться пристрелить меня прежде, чем я отправлю тебя на тот свет.
