Айкнесс нервно откинулся на спинку стула. Этот большой и сильный человек был трусом, и Голли знал об этом.
— При желании, капитан, я мог бы назвать тебе пароход, на котором мы отплывем, — продолжал Эйкс, — и изложить все детали нашего плана. Мог бы даже сказать тебе номер нашей каюты и имя человека, который обвенчает меня с Лилой…
— Тебя с Лилой! — вскрикнул Айкнесс, и у него вырвалось проклятие.
— Я ведь моложе тебя на целых десять лет, и мы с ней отлично уживемся. К тому же все документы, подтверждающие ее происхождение, находятся у меня. Часть бумаг досталась мне от Синнифорда, а остальные я раздобыл из банка.
Капитан смирил гнев и попытался улыбнуться:
— Ты отчаянный парень, Голли. Единственное, чего я не могу понять, так это то, как ты мог позволять старухе командовать тобой.
— Я не хочу дурно отзываться об умершей. Могу только сказать, что у нас с ней был уговор: в течение четырех часов она могла помыкать мной, но зато остальные двадцать распоряжался я. Двенадцать лет она спала, заперев дверь и положив под подушку заряженный револьвер. И все это потому, что как-то она позволила себе замечание, которое мне не понравилось: сказала, что у меня неприятный голос и что лучше бы мне не петь. Люди, хорошо знающие меня, очень осторожны со мной и не позволяют себе подобных замечаний. Надеюсь, и ты примешь это к сведению.
— Разумеется, Голли.
Под вечер работа закипела. В дом стали прибывать какие-то субъекты, которых Эйкс размещал в пустующих квартирах. Все они были иностранцами и с равным интересом изучали как план Лондона, так и расписание отхода пароходов в направлении Италии и Южной Франции. Один из иностранцев, некий Амброз, был известен Айкнессу как главарь мафии, и Голли поддерживал с ним связь.
В гараже имелся склад оружия. Голли с гордостью показал капитану свои запасы.
— Если уж за что-то берешься, лучше делать это как следует, — удовлетворенно заметил он.
Надо отдать должное Голли: его деятельность принесла соответствующие результаты. На счету в одном из бразильских банков у него лежала столь большая сумма, что даже без паттисоновского наследства он мог прожить с Лилой остаток дней в самой немыслимой роскоши. Примерно такие же крупные суммы лежали у него на счетах еще в двух банках.
Риггит Лен сидел в Брикстонской тюрьме и терпеливо ожидал чуда. Его вера в маленького человечка была безгранична. Но Голли решил, что Риггит останется в тюрьме и понесет наказание, — он больше не был заинтересован в том, чтобы Лен разгуливал на свободе.
Никто, даже покойная жена мистера Эйкса, не знал, что у него был альбом, в который он аккуратно вклеивал газетные сообщения обо всех своих делах. Не раз, просматривая этот альбом, он испытывал чувство удовлетворения. И каждое сообщение, недостаточно подробно и правильно освещавшее его преступление, заставляло его содрогаться от злобы. Он готов был сам написать в газету письмо с требованием внести соответствующие поправки, но знал, что непомерное честолюбие погубило не одного талантливого человека.
В тот же день капитан Айкнесс вторично побеспокоил Голли:
— Я должен тебе кое-что сказать.
Айкнесс закрыл за собой дверь и уселся напротив.
— Знаю, ты трусишь, — пренебрежительно перебил его Голли. — Ты все время бегаешь, словно ищешь вчерашний день.
— На суше мне всегда не по себе. Я моряк и привык быть на воде. Не мог бы ты отправить меня в Голландию, чтобы купить новый пароход? За него просят шестьдесят тысяч фунтов, но их устроит и меньшая сумма… Корабль занесен в реестр Голландии, его мощность — девять узлов.
— А минные крейсеры делают тридцать пять узлов, — спокойно ответил Голли. — Я не стану тратить шестьдесят тысяч фунтов только ради того, чтобы ты мог полюбоваться, как меня будет мучить морская болезнь.
— Где ты разместил китайцев? В последнее время мне ничего не сообщают.
— Они надежно спрятаны. На барже. Полагаю, какое-то время баржи обыскивать не будут.
— Не знал, что у тебя в запасе есть еще одна баржа, — удивился Айкнесс.
— Ты многого не знаешь, — процедил Голли. — Моя голова даже во сне лучше работает, чем твоя наяву.
— Что же мы будем делать? Быть может, я мог бы съездить в Геную…
— Тебе давно следовало бы избавиться от этой проклятой жажды путешествий. Ты останешься здесь, мой дорогой капитан. — И в его голосе прозвучала угроза. — У меня есть план — это не снилось даже Наполеону. Допустим, у тебя имеется пароход. Что ты можешь предпринять против крейсера, который делает тридцать пять узлов? Даже если ты отправишься на неделю раньше, тебя все равно настигнут в открытом море. А я собираюсь отплыть с добычей, о которой не смела мечтать ни одна банда… Что, если они нас поймают? — Голли сделал движение рукой вокруг шеи. — Нас ожидает петля. Нам не откупиться и не отвертеться. Только если мы сможем вынудить их…
— Вынудить?
