— Ты про глазунью с помидорами? — уточнил я благодушно. — Согласен. На том свете никогда этого блюда не понимал, не сочеталось у меня в голове одно с другим. А ларчик просто открывался — я просто не пробовал его правильно приготовленным! Так что да, иногда, чтобы что-то понять, надо сначала умереть.
— Не о том речь, — глянула на меня напарница. — Зачем дурака включать? Пошли, извиняться стану. Хотя… Сначала ты меня прости, ладно?
— Забей. — Я приобнял девушку, а после чмокнул в нос. — У всех случаются дни, когда все идет раком. Что ни делаешь, что ни говоришь — все не так. И у меня такие бывали.
— Эй, у вас что, номера нет? — возмутилась Кира, заходя в столовую. — Нашли, блин, где ласкаться, эксгибиционисты хреновы!
— В Англии подобное, кстати, называется «доггинг», — добавил Валера и подмигнул мне. — Здоро́во, Тём!
— Привет! — отпустил я Инну. — Приятного!
В результате все прошло так, как и предполагалось. Дарья долго и с удовольствием топталась на моей напарнице. Морально, разумеется. Сначала она изображала, что не понимает, о чем Инна ведет речь, а после изощрялась в остроумии, причем некоторые шуточки были, конечно, совсем уже на грани. Настолько, что Гедрик в какой-то момент даже гаркнул: «Пер-р-ребор-р-р», после чего я уже в какой раз дал себе слово купить ему орешков при первой же возможности. Не так много у нас тут заступников. А если совсем уж честно, то вообще только один, и тот попугай.
Не знаю уж, то ли вмешательство пернатого помогло, то ли Дарина решила, что в достаточной мере уже втоптала бунтарку в пыль и прах, но на этом экзекуция закончилась. А самое главное то, что опала с нас была снята, это я понял по тому взгляду, который она бросила на меня. Ну и по ее улыбке тоже. Дарья относилась к тому типу женщин, которым говорить что-то необязательно, достаточно лишь повести глазом, и мужчина все поймет. Кстати, предупреждение класса «в следующий раз так легко не отделаетесь» тоже читалось весьма недвусмысленно.
— Унизительно, но терпимо, — сообщила мне Инна, когда мы вернулись на свой этаж. — А теперь забыли этот случай, лады? Не было ничего.
— Не вопрос, — согласился я. — Слушай, вот как они с этими подносами ходят?
Дело в том, что мы по дороге заскочили в бар, где я выпросил у Макса прохладительный напиток для нашей похмельной постоялицы. Запрет на посещение сего злачного места, разумеется, никуда не делся, но я счел текущие обстоятельства достаточным оправданием для своего поступка. Плюс попутно я попросил ребят Полине спиртного больше не наливать. Кофе пусть хоть зальется, а вина — ни-ни. И, кстати, зря это сделал, поскольку ей и без моей проникновенной речи тут ничего не обломилось бы. Оказывается, в отеле есть железное правило — если кто из гостей в баре в пьяном виде изрядно насвинячил, подрался там или другим постояльцам сильно мешал, то не видать ему тут спиртного как своих ушей. Малолетка наша давеча палку до границы запрета перегнула, потому у нее теперь в «Перекрестке» сухой закон, но здоровенный, чуть ли не литровый стакан яблочного сока со льдом, поставленный на поднос, бармены для нее все же выдали.
Что до Полины — дитятко маялось. Ясно, что в ее годы похмелье не сильно мучительный процесс, а так, легкое недомогание, поскольку настоящие посталкогольные страдания приходят с возрастом и опытом. Но так как привычки к этому делу у нее не имелось, то и малости для того, чтобы ощутить себя невозможно хворой, ей хватило.
И как же жадно она пила сок — это что-то. Мне показалось в какой-то момент, что вот-вот, и она второй раз окочурится. Какой-нибудь сосудик в башке лопнет — и привет.
Но нет, обошлось. Напилась, отдышалась, вытерла пот, даже «спасибо» сказала, истово поклялась в том, что больше бухать так в жизни не будет, а после дала понять, что нам пора. Впрочем, мы против ничего и не имели. Не сейчас же с ней разговоры о жизни, смерти и любви вести?
Беседа состоялась вечером, причем настояла на ней Инна. Что до меня — я бы, наверное, дождался следующего дня, поскольку утренняя клятва «спиртному — бой», естественно, оказалась фикцией, и после отказа барменов ей наливать что-то крепче кофе, Полина пребывала в немного раздраженном состоянии. Но напарница решила, что надо брать быка за рога, а я с ней спорить не стал. Какая разница, когда нас пошлют — сегодня или завтра? Результат-то не изменится. Разве что грубых слов и воплей нынче будет побольше.
