— Две бутылки вина в одну будку за полчаса выдула, велела передать маэстро, что салаты и мясо он готовить не умеет, к тому же майонез у него фуфло диетическое, а теперь поет про рюмку водки на столе. И ее же требует, кстати. Но не одну стопку, а сразу бутылку.
— Умеет дама отдыхать, — фыркнул рыжий. — Душевно и красиво!
— Не то слово. — Зоя подлила ему чаю из большого металлического чайника, который она тоже с кухни приволокла. — А у нас водки, как оказалось, тут нет. И вискаря тоже. И коньяку. Одни слабоалкогольные напитки в наличии, не более восемнадцати оборотов.
— Странное ограничение, — подал голос Георгий. — Интересно, почему так?
Ну да, что-то такое и совладелец упоминал, сетуя на урезанный бюджет.
— Может, чтобы дело до серьезных конфликтов не доходило? — предположила Лиза. — Крепкий алкоголь будит агрессию.
— Поверь, та певица и с вина устроит бучу, — заверила ее Зоя. — Я таких знаю.
— Не пойду, — верно расценил ее взгляд Арсений, — даже не проси! Во-первых, тут не моя территория. Я ж коридорный, а не ресторанный?
— Так себе аргумент, но принимается, — согласилась официантка. — А во-вторых?
— Во-вторых, я ее боюсь, — признался молодой человек. — Сильно. Она меня за задницу сегодня ущипнула и сладеньким назвала. А это она трезвая была! Что сейчас может случиться, даже представлять не хочу! Не пойду!
— Не, наша Ленка точно не гостья, а мечта, — сообщила мне Инна. — Вот так поглядишь и это осознаешь!
Второй раз она повторила эту фразу уже на этаже, когда увидела на ручке двери бирку зеленого цвета с надписью «Не беспокоить».
— Ну и хорошо, — согласился с ней я. — Не до разговоров сейчас. Мозги совсем не варят.
— Кстати, знаешь, как называется эта штучка? — Инна щелкнула по бирке, та крутанулась на ручке, а после закачалась, словно маятник. — Если по-правильному? По-гостиничному?
— Нет.
— Дорхенгер. В буквальном переводе — дверная подвеска.
— Логично. Не знаю, если честно, зачем мне эта информация, но — спасибо.
Но самым приятным оказалось то, что в номере нас встретила темнота. Солнца за окном не было, оно то ли село, то ли его кто-то просто выключил, подобно тому, как это происходило в книгах братьев Стругацких, но нам такая детализация была и ни к чему. Ночь есть — и слава Богу.
Отдельно следует отметить тот факт, что вечерний пейзаж за окном смотрелся как бы даже не выигрышнее, чем дневной. Там зажглись десятки невысоких фонарей, романтично подсвечивая аллеи и дорожки, а ворота переливались то мягко-зеленым, то интимно-багровым цветами.
— Душевно, — в тон моим мыслям сказала Инна, тоже подходя к окну и примащивая свой подбородок мне на плечо. — Интересно, нас когда-нибудь из здания выпустят? Хотя бы просто затем, чтобы глянуть на него не изнутри, а снаружи?
— Может, и да, — сложил я руки на груди. — Например, за хорошее поведение и лучшие показатели среди остальных сотрудников. Или, как вариант, для проведения работ по облагораживанию территории. Я еще днем размышлял на тему, кто тут кусты стрижет. И сдается мне, это будут те, кто пролетел с работой коридорным, причем в самое ближайшее время. Лаврентьевичу отель сдали в базовой комплектации, все чистенько, аккуратненько, вымыто, выглажено и подстрижено. Но всегда так не будет, потому недельки через три-четыре будем мы ходить с тобой по этим дорожкам и секатором щелкать, а потом граблями состриженное собирать и при посредстве костра утилизировать.
— Умеешь ты, Артемий, настроение испортить, — зевнув, уведомила меня девушка. — Везде подвох или потенциальную проблему видишь. Нет в тебе позитивного начала.
— Почему, оно есть, — развязывая шнурки, возразил ей я. — Но разгуляться ему я не даю, потому что иллюзия счастья до добра никогда никого не доводила.
— Но жить в ожидании неприятностей еще противнее. — Инна принялась раздеваться. — Кто в душ первый?
— Иди ты, а я тогда потом.
— Смотри не засни, — расстегивая юбку, усмехнулась девушка. — Не забудь — ты, дабы доказать свое существование, усиленно потел, потому фу как пахнешь.
— Это ладно. Нам бы с тобой проговорить все, что мы от Елены узнали, сверить свои ощущения и умозаключения. Первый день прошел, осталось два, а это всего ничего времени.
— Если каждый день здесь будет такой же долгий, как сегодняшний, то ничего это не мало времени, — заявила девушка, выглядящая довольно эротично, поскольку из одежды на ней осталось только нижнее белье и чулки. — Наоборот — ужасно много. Господи, ну что за архаика! Я — и в подобном… Даже не знаю, как это назвать. То ли стыдоба, то ли срамота? Тьфу!
— Мне нравится, — дипломатично заметил я, вешая штаны на спинку стула. — Не трусы красят человека, так сказать. Что до времени — иллюзия. Говорил и повторюсь — скоро не будем успевать недели отсчитывать, станем жить от воскресенья до воскресенья.
