— Замните и остальным передайте. Это в ваших же интересах. Мне все равно — знают отсутствующие об этом или нет, спрашивать я стану со всех и с каждого. А вот что они после вам выскажут, когда выяснится, что вы забыли или не захотели этого сделать, — не моя печаль. Все, более никого не задерживаю. И повторяю — ступайте на ужин, а то будете потом рядом с рестораном околачиваться, аппетит гостям своим видом портить. Вот зачем былую планировку поменяли, а? Надо же было такое сконструировать!
Выдав заключительную тираду, старикан развернулся и собрался уходить, но был остановлен двумя громкими выкриками, прозвучавшими одновременно.
— Народ, не расходимся! — Это был я.
— Всем стоять! — Второй оказалась Кира. — Застыли на месте!
— Не понял? — изумился Цербер, поворачиваясь к нам. — Что?
— Кто изложит? — глянул я на Киру. — Если верно понимаю, мы с тобой об одном и том же подумали?
— Давай ты, — поразмыслив пару секунд, предложила девушка. — Если что — от себя добавлю.
— Аристарх Лаврентьевич, вы абсолютно верно заметили днем, что порядок должен быть. И мы полностью с вами согласны.
— Отрадно слышать, — покивал дед, — но мало согласия. Надо следовать этому правилу.
— О чем и речь, — с готовностью поддакнул я. — Вот мы тут стоим и ждем своей очереди. Да, сегодня уже не судьба, но — по делам и заслуга. Только вот завтра здесь народу будет вдвое больше, поскольку придут те, кого сейчас нет. И может выйти так, что кому-то из нас или даже всем снова придется оказаться в последних рядах. Это несправедливо. Это непорядок.
— Понимаю, о чем ты, — кивнул Цербер. — Хм. Звучит убедительно.
— Благодарю. Так я к чему — завтра в одиннадцать мы занимаем те же позиции, на которых находимся сейчас. Лиза и Арсений первые, вы вторые и так далее. Справедливо?
— Ну да, — подтвердил народ дружно, — так и надо.
— А если кто-то из вновь пришедших начнет качать права, то, Аристарх Лаврентьевич, уж не сочтите за труд, придите и подтвердите правомерность наших действий. Можно же вас об этом попросить?
— У нас тут строгие порядки, я знаю, — приосанился Цербер. — Но есть правила, от которых мы не отступаем. Хорошо, я выступлю в качестве гаранта ваших прав.
После этой речи он величественно удалился, мы же с Кирой припечатали наши ладони друг к другу. Оно как-то само так получилось, неосознанно и спонтанно.
Кстати — симпатичная девчонка. Хоть и себе на уме, конечно.
А еще, как мне показалось, этот жест не очень понравился Инне. Просто, когда она сказала: «Ужинать пошли, поборник правил», тепла в ее голосе я не услышал.
Столовая, в отличие от обеда, была заполнена целиком, мы с Инной еле-еле столик успели занять. Да и атмосфера, надо заметить, изрядно отличалась, причем в лучшую сторону, не витали в воздухе былая отстраненность и выжидательное молчание. Народ, бодро уплетая куриные котлетки с пюре, то и дело перебрасывался шутками и комментировал наш первый день в отеле.
— Я Аленке и говорю — если что, одну из моих бритв бери, — вещал рыжий Сергей, отпив чаю из стакана, помещенного в подстаканник. — Мне не жалко.
Что характерно, его надменная красавица-напарница в столовой отсутствовала. По официальной версии она вроде как вообще вечером не ела, исходя из принципа «ужин отдай врагу», а так ли оно на самом деле, не так — поди знай. Но, как мне показалось, особого лада внутри этой пары нет, больно колючими оказались некоторые шутки рыжего остроумца, опускаемые в адрес Алены.
— А она? — поторопила его миниатюрная Женя.
— Что она? — Серега отправил в рот кусок котлеты. — Говорит — лучше ничего, чем вот этим убожеством пользоваться. А мне-то пофиг. Хочешь растить кущи заповедные на ногах и выше — расти! Твое право.
— Шутки шутками, а гигиенический набор нам, женщинам, выдали даже не скудный и не минимальный, а еще хуже, — заметила Кира, когда стих смех. — Вам, мужикам, не понять!
— Сходи к Церберу, выкати претензию, — предложил ей бывший логист Вадим. — Не-не, я не стебусь, а вполне серьезно говорю. Он дядька, конечно, вредный, но вроде справедливый. Если без наезда, по-людски, с обоснованием — почему нет? Может, и прислушается.
— Уверена, в местных закромах можно найти все что угодно, — заметила Лиза, орудующая вилкой и ножом так, будто находилась на светском приеме, а не в общей столовой. — В том числе и то, что нам нужно.
— Вадик прав, — вступил в беседу Павел, напарник провинившейся Ольги. — Лаврентьич же вон прислушался, когда Тёма с Кирой предложили вариант с сохранением места в очереди.
— Ой, кому бы говорить, да только не тебе! — подала голос Натэлла. — Из-за вас сыр-бор и начался!
— Вот для чего лишний раз нас тюкать? — глянула на коллегу Ольга. — Думаешь, мы сами не понимаем, что теперь на какое-то время изгоями станем?
— Не мели чушь, — осадила ее Инна, укладывая на салфетку несколько кусков хлеба, которые она явно нацелилась утащить с собой. — И Наташку меньше слушай. Она если кому настроение не испортила в течение дня, так уснуть ночью не сможет.
— Я Натэлла, а не Наташка, — буркнула наша соседка по этажу, — прошу запомнить.
