Аромат яблока и корицы вскоре успокоил юношу и тот распрямил плечи. Мельком глянув по сторонам, он обнаружил, что в отеле стало совсем темно, и лишь свет Селентины позволял разглядеть хоть что-то.
– Ты куда-то торопишься? – спросила женщина, вглядываясь в растерянное лицо собеседника.
– А, да… Я спешу в свой номер, уже пора спать! – неловко ответил тот.
– Позволь, я провожу тебя, – предложила Селентина. – Со светом беда. На электростанции работают не самые надежные души…
Женщина прибавила газу в фонаре и пошла вперед. Парень пошел за ней, думая о своем: «Так вот оно что! Некоторых неугодных ссылают на электростанцию! Надо будет запомнить».
Какое-то время они шли молча, шурша отельными тапочками по ковру. Спустя пару десятков метров первой нарушила тишину леди с лампой:
– Ты хочешь о чем-то рассказать Сэли?
– Я? С чего вы взяли, мадам?
– Я видела, как ты пробежал мимо моего кабинета с горящими глазами, пока еще не отключили свет. Должно быть, ты меня не заметил.
– Эм…
– Наверное, то, что ты хочешь ей рассказать, это что-то очень радостное?
Сайран, продолжая идти в свете керосиновой лампы, пребывал в замешательстве. Ему казалось, что Селентина и так знает все, что у него на уме. Но почему же тогда она делает вид, что не в курсе? Что ей надо? Более того, он был уверен, что погасший свет – это ее рук дело.
Так они шли в течение довольно продолжительного времени. Парень не мог понять, как ему удалось так далеко отойти от своего номера? Или хозяйка специально водит его кругами? Но зачем?
– Простите, я не припомню, чтобы я отдалялся на три километра от нашей комнаты. Это какой-то лабиринт? – наконец спросил юноша.
Женщина, не замедляя шаг, вполоборота головы посмотрела на него, загадочно улыбнувшись:
– Да, это настоящий лабиринт. Я сама иногда путаюсь в нем.
– А кто вы? Почему только от вас исходит хоть какой-то запах? Вы тоже покойница?
Селентина аж поперхнулась. Она негромко посмеялась и, улыбнувшись, ответила:
– Нет. Я не покойница. В том плане, что я никогда не умирала. Но у меня с вами много общего.
– Везет вам… – завистливо произнес парень.
– Почему «везет»? Ты думаешь, что нет ничего хуже, чем смерть? О, прошу тебя…
– А что может быть хуже? – удивился Сайран.
– Много чего. Мне, каюсь, иногда бывает забавно наблюдать за тем, как люди из разных миров рассуждают о том, что происходит здесь, в Крайней земле.
– А разве не в «Последней земле»?
– Нет. Это – Крайняя земля. В Последней земле все совсем по-другому… И, я очень надеюсь, кое-кто из вас доберется до нее целым и невредимым.
Селентина многозначительно вздохнула, не сбавляя шага.
– А это правда, что мы не найдем мой номер, пока наш диалог не закончится тем, чем он должен закончиться? – подмигнул Сайран, ускорив шаг и поравнявшись бок о бок с хозяйкой гостиницы.
– А вы смелый молодой человек! – подметила она. – Да, вы, похоже, любите докопаться до истины.
– Скажите, если вы не умерли, но существуете здесь, значит ли это то, что вы бес или ангел?
Леди сделала показательно задумчивую гримасу, а затем резко повернулась к собеседнику:
– А ты как думаешь?
От ее резкого вопроса, сопровождаемого довольно смешной рожицей, которую скривила Селентина, Сайран одновременно и испугался, и чуть не рассмеялся. Сглотнув, он продолжил шагать вслед за ней:
– Я не знаю, мадам. Одни говорят одно, другие другое… Кому из них верить?
– А что тебя удивляет? Неужто у тебя при жизни был однозначный ответ на вопросы из серии «что добро, а что зло», «где истина, а где фальшь» или «что будет после смерти»?
– Нет, не было. Я вообще думал, что вся наша жизнь это – мышиная возня. Что я сгнию в могиле, меня скушают червячки и далее ничего не будет…
– Какое упущение, что все вышло не так, правда? – добродушно улыбнулась женщина.
Двое все еще продолжали идти вдоль бесчисленных дверей, деревянной обивки на стенах и фикусов, высаженных каждые тридцать метров по коридору, освещаемых то ли лампой, то ли волосами госпожи.
И вот, наконец, они достигли заветной двери. Номер 5089 оказался прямо перед ними. Посмотрев направо, Сайран увидел то самое панорамное окно и то, что виднелось за ним.
– Мы сделали огромный крюк и вернулись обратно. Моя комната была изначально в двух шагах.
– Похоже, что так и есть, – добродушно пожала плечами женщина с лампой.
– Ясненько. Спасибо, что проводили.
– Не за что. Ну, я пойду. Спокойной ночи, Сайран, – сказала Селентина и повернулась, чтобы уйти.
– Постойте, мадам!
– Да?
– Скажите… мы с Сэли попадем в рай? – каким-то внезапно очень доверчивым и чуть детским взглядом посмотрел Сайран на собеседницу.
Нависла некоторая пауза, после чего Селентина довольно однозначно и четко ответила:
– А ты очень этого хочешь, паренек, которого должны были сожрать черви? Нет. Не попадете. В тот рай, что ты себе представляешь, уж точно.
Парень вздрогнул. Он потупил взор и приложил браслет к кружку на двери, открыв тем самым замок.
– Я все понял, простите меня за вопрос…
– Постой! – окликнула Селентина, пока блондин не успел еще войти в номер.
– Что?
