Дама отрывисто кивнула три раза подряд, давая понять, что сообщение до нее дошло благополучно и полностью, и вновь застыла в кресле, жадно глядя на аукциониста, который внезапно устремился ко входу. На пороге появились двое: смуглый темноволосый мужчина лет пятидесяти в черном костюме и в черном галстуке и с ним молодая блондинка в закрытом черном платье до колен. Эта пара выглядела так, словно пришла на похороны или только что вернулась с похорон. Впрочем, и мужчина, и его спутница улыбались, перекидываясь приветственными фразами с аукционистом. Несколько секунд, и тот, отвернувшись, поспешил занять свое место на трибуне. Очевидно, ждали только этих двоих участников. Поправив сперва микрофон, затем желтую хризантему в петлице сюртука, затем короткий карандашик, заложенный за ухо, аукционист весело прокричал что-то по-голландски, чем вызвал большое оживление среди гостей. Затем он приветствовал общество по-английски и по-немецки. В зале, как пена в бокале с шампанским, вскипел и мгновенно осел шум, предшествовавший полной тишине.
– Начинают, – Варвара произнесла это с заметным волнением. У Александры тоже усиленно забилось сердце, хотя она не строила никаких планов относительно этого аукциона. То был просто выброс адреналина, как у заядлого игрока на скачках во время заезда, даже если он ни на одну лошадь не ставил.
– А вы, дорогая, сами откуда? – внезапно оглушительно изрекла Елена Ниловна, переводя на Александру непроницаемый взгляд помутневших, младенчески голубоватых глаз.
– Из Москвы! – Александра также была вынуждена говорить довольно громко, обращаясь к этим живым руинам, усыпанным бриллиантами. Она решила, что старуха глуховата, и не дослышала, как ее представила Варвара.
Но художница тут же убедилась в обратном. Вздев клочковатые брови, сощурившись, Елена Ниловна процедила:
– Я поняла… Ну, а в Москву откуда приехали?
– Я – москвичка, родилась в Москве!
– А так по виду и не скажешь! – по-прежнему громогласно и очень язвительно вынесла суждение старуха.
– Извините, что?!
Художница бросила взгляд на Варвару, надеясь на ее поддержку. Александре очень хотелось, чтобы ктото избавил ее от необходимости беседовать с этой живой мумией, тем более что торги шли вовсю. Аукционист то и дело поглядывал в их сторону. «Мы слишком громко говорим! Нам сделают замечание!» Но Варвара спокойно стояла, глядя на сцену и потягивая вино. Казалось, ее не волнует шум за спиной.
– А вы давно бывали в Москве? – с вымученной любезностью поинтересовалась Александра.
– Я?! Да что вы?! – Старуха очень возмутилась. – Никогда не бывала! Я родилась уже в Париже… Мои папа и мама жили на бульваре Сен-Мишель… Они бежали… Из Петрограда!
Речь Елены Ниловны становилась все более прерывистой, заглушаясь хрипами, терзавшими ее жалкую, вдавленную грудную клетку, усыпанную драгоценными камнями. Александра ждала продолжения, но его не последовало. Елена Ниловна, натянув плед до подбородка, внезапно закрыла глаза. Ее лицо приобрело мертвенную неподвижность. Варвара обернулась и, взглянув на нее, усмехнулась:
– Уснула. Теперь проспит до конца аукциона, а потом будет уверять, что ничего не пропустила, все видела и слышала. Когда-нибудь так и умрет, в кресле, при полном параде! Как она тебе?
– Это и есть тот самый человек, который знает в Амстердаме каждый камень? – Александра на цыпочках отошла от кресла, боясь нарушить покой мерно храпевшей в нем драгоценной руины. – Сколько ей лет?
– А ты спроси ее саму об этом… Если хочешь нажить смертельного врага! – Варвара с сожалением заглянула в опустевший бокал. – Это сущий Мафусаил. Елена Ниловна была замужем восемь раз. В последний раз сочеталась браком десять лет назад, я была на венчании. Муж был моложе ее раза в два… Если не в три! Импозантный альфонс, как все предыдущие. Она дьявольски богата, везуча и… живуча. Представь, ни разу не разводилась! Переживала всех мужей, даже мальчишек. Последний муж умер не так давно. На похоронах был весь Амстердам.
Александра изумленно подняла брови:
– Черная вдова?!
– Болтают о ней разное, но на убийство она, конечно, не способна! – пожала плечами Варвара. – Просто такой странный рисунок судьбы. У каждого он свой… О, смотри, всякую дрянь уже спихнули, начинается самое интересное… Ты видела каталог?
Художница покачала головой:
– Увы, нет. Не буду скрывать – сейчас мне это не по средствам.
