Александра с удивлением услышала свой смех, донесшийся словно издалека. К этому моменту ее нервы были напряжены уже до такой степени, что она не боялась услышать самое страшное признание от человека, с которым недавно была близка.
– А встретиться и поговорить было необходимо… – Эльк потер ладони, затем пригладил волосы, оглянулся на туристов, окончательно оккупировавших крошечный бар. К счастью, они так шумели, что пара у окна не привлекала ничьего внимания.
«Если не слушать, о чем мы говорим, можно принять нас за любовников, которые решили разорвать отношения!» – подумала Александра.
– Она собиралась нарушить одно важное обязательство, – продолжал Эльк. Он постепенно обретал свою обычную самоуверенность. – И я по-дружески просил ее не делать этого… Я предупреждал!
– По-дружески… Как интересно! – Она продолжала смотреть в окно. – Значит, когда я была наверху, в номере, вы говорили по телефону. О чем, позволь узнать?
– Совершенно ни о чем, тем более она все еще находилась на аукционе. Собственно, у меня с ней никаких дел не было, она нарушила обязательства перед Дирком. Ничего не хочу от тебя скрывать: ты ведь теперь знаешь, что она рекомендовала твою подругу Дирку. Так вот, она получила вознаграждение как посредник и не должна была больше вмешиваться в их дела. А она вдруг решила вмешаться. Потребовала еще денег. Занялась шантажом… Это просто непорядочно!
– Да-да, – кивнула Александра. На этот раз она взглянула на рассказчика. Тот удивленно поднял брови.
– Согласна, обязательства нарушать нельзя, – пояснила Александра, решив воздерживаться впредь от иронии, которая Эльку либо казалась непонятной, либо он делал вид, что не понимает ее. – Тем более она ведь получила деньги за услугу. Я правда так думаю.
– Не знаю, в чем была причина! – вздохнул Эльк. По всей видимости, он слегка успокоился. – У Барбары были одни неудачи в последнее время. Она стала неадекватной. Я просил ее по телефону, чтобы она бросила свою затею, никто ей больше ничего платить не будет… Но она увидела, за какую цену продали «Детей садовника», и это ее с ума свело. Она могла говорить только об этом! И требовала, чтобы я организовал ей встречу с Дирком, еще до вечеринки у Стоговски. Иначе, говорила она, устроит скандал на глазах у всего общества. В гостях…
– А скандал, как я понимаю, касался подлинности заключений, которые были выданы на «Детей садовника»? – уточнила Александра. – Точнее, заключения-то были подлинными. В отличие от фарфора, по всей вероятности…
– Именно так, Саша.
– Я рада, что ты говоришь со мной честно, – сказала она с усилием. На душе у нее становилось все тяжелее.
На улице тем временем пошел проливной дождь. Зеедик немедленно опустела. В лужах плавали огни вывесок, сиявших сквозь водяную пыль нежно, смягченно. Туристы у стойки бара также смотрели в окно, очевидно, сокрушаясь оттого, что не могут продолжить прогулку. Барменша, тихонько напевая, нацеживала очередной бокал пива. Поймав взгляд Александры, она улыбнулась ей заговорщицки, тепло.
– Именно так, и она прекрасно знала, что вмешиваться в это дело нельзя, – продолжал Эльк. – Никто этого терпеть не будет. Дирк сейчас не в том финансовом положении, чтобы платить шантажистам. И потом, шантажистам вообще никогда не надо платить. Она требовала, чтобы я организовал их встречу. Я был вынужден перезвонить ему… Смешно, да? Они находились в одном здании, но прямой контакт был невозможен. После истории с пропавшим фарфором он был очень на нее зол. И то, что она так удачно пригласила в Амстердам Надю, дела не изменило. Дирк давно пожалел, что связался с Барбарой… Она слишком требовательна, и ей нельзя верить!
– Она погибла, – напомнила Александра. – Теперь она честнее нас всех вместе взятых, потому что никогда уже не соврет.
– Я созвонился с Дирком, передал ему, где и когда его будет ждать Барбара. Она хотела встретиться в парке Вондела, позади виллы по адресу Конингслаан, 40.
– Это мой адрес! – вырвалось у Александры. – Я сказала его Варваре на аукционе…
– Она угрожала, что в случае отказа все расскажет тебе. Да и решилась на такой шаг только потому, что приехала ты, мне кажется. Это каким-то образом воодушевило ее.
– То есть я косвенным образом виновна в ее смерти, это ты хочешь мне внушить? – бросила Александра, зябко стягивая на груди полы куртки и вновь отворачиваясь к окну. – Тогда обвини меня и в смерти Нади заодно.
– Надя жива! – Последние слова Эльк почти выкрикнул и, опомнившись, тут же заговорил шепотом, не обращая внимания на то, что в их сторону сразу повернулось несколько голов. – Она жива, я не знаю, чего ради Стоговски сказала, что из трех экспертов двое умерли. Умер только Моол… И естественной смертью, уверяю тебя!
– А Варвара?
