Рожа в зеркале была незнакомая, чужая.Чёрт, пора бы и привыкнуть.Кейн потрогал нос — осторожно, двумя пальцами, словно опасаясь, что тот отвалится. Нос держался крепко, как родной. Впрочем, он и был родной. Это ведь всё теперь родное — и анфас, и профиль. И, наверное, надолго…
Рожа в зеркале была незнакомая, чужая.
Чёрт, пора бы и привыкнуть.
Кейн потрогал нос — осторожно, двумя пальцами, словно опасаясь, что тот отвалится. Нос держался крепко, как родной. Впрочем, он и был родной. Это ведь всё теперь родное — и анфас, и профиль. И, наверное, надолго.
А вообще-то филиппинские пластические хирурги отлично поработали: никто не узнает прежнего Кейна в этой суровой образине. Только побриться всё же не мешало бы.
Кейн открыл воду. Из крана потекла тонкая бледно-жёлтая струйка, от которой остро и неприятно пахло какой-то химией.
Нет, пожалуй, не стоит. Пару дней можно и со щетиной походить. Это лучше, чем вовсе без лица остаться.
Из-под зеркала выбрался таракан. Здоровенный, почти с мизинец размером. И оттого наглый. Неторопливо и ничего не боясь, пополз по облицованной плиткой стене куда-то вверх, по своим тараканьим делам. Кейн проводил его задумчивым взглядом. Такого монстра и ботинком хрен зашибёшь, разве что из пистолета. Пистолет лежал в комнате, под подушкой. Кейн отобрал его у торговца наркотой из переулка. Ради этого пришлось сломать парню челюсть и обе руки. Хороший ствол, «глок». Жаль, обойма только одна.
В комнате бубнил телевизор. Говорящие головы излагали откорректированную версию новостей: в Манхэттэне эпидемия, гонконгский штамм, объявлен карантин, при нападении на конвой с вакциной уничтожена боевая группа сепаратистов, продолжаются поиски причастных к теракту в лаборатории компании «Версалайф»…
Кейн зло скрипнул зубами.
Ведь подозревал же подвох с самого начала. Не хотел возвращаться в Америку. И Мэгги Чоу говорил, что ему нельзя возвращаться в Америку, он тут в федеральном розыске. Но Мэгги настояла, сказала, что ей нужны его таланты, умения и опыт. А внешность можно изменить. И Кейн согласился, всё равно деваться было некуда. Тем более, что на словах всё было просто: надо лишь сопроводить одного китайца из Гонконга в Нью-Йорк. Китаец вёз с собой кейс с образцами новейших разработок. Кейн должен был проследить, чтобы китаец с кейсом без приключений попал по нужному адресу. «Версалайф», именно.
Врачи утверждают, что курение убивает. А вот Кейна дурная привычка спасла. Если бы он не вышел на улицу в поисках табачного киоска…
Все, уцелевшие после взрыва в офисе, оказались инфицированы неким новым, неизвестным ранее вирусом. И те, кто разбирал завалы, — тоже. Собственно, эпидемия с этого и началась.
Когда грохнуло, и поднялась суматоха, Кейн, повинуясь инстинктам, умотал оттуда подальше, в Адскую Кухню. Только зря он позвонил Мэгги Чоу, она оказалась удивлена, что Кейн всё ещё жив. Он бросил трубку сразу, как это понял — тоже зря, надо было не показывать виду, надо было что-нибудь соврать…
В Адской Кухне Кейн знал все ходы и выходы. И нужных людей.
Старый Рентон по-прежнему распоряжался отелем на Восьмой авеню. И вывеску с прежним названием, в которой не светилась половина букв, за прошедшие годы так и не сменили. Старик Кейна не узнал, что обнадёживало. А ведь было дело, Кейн пробовал приударить за дочкой Рентона, Сандрой. Старик тогда всерьёз грозился ему ноги переломать. Впрочем, в то время он ещё не был стариком.
В новой внешности были и свои минусы. Пират тоже Кейна не сразу признал и едва не пристрелил. Пират был тот ещё параноик, верил во всемирный заговор, теневое правительство и чёрные вертолеты. Но кроме него обратиться за помощью больше было не к кому. Так что Кейн рассказал про кое-какие старые совместные дела, и Пират его снова чуть не грохнул, вспомнив давние обиды, про которые сам Кейн и думать забыл. Однако деловой интерес возобладал: узнав, что Кейн стремится вернуться в Гонконг, Пират согласился оказать услугу за ответную услугу. Ему был нужен выход на Трейсера Тонга, ему были нужны чудесные вещицы из его мастерской, очень они тут ценились. Кейн пообещал, конечно. Он пообещал бы что угодно, но, по счастью, он и вправду был знаком с Тонгом. Пользовался его услугами, было дело. Пират велел возвращаться в отель, сидеть тихо, никуда не высовываться, ждать.
Власти как-то чересчур оперативно отреагировали на вспышку новой болезни, уже на следующий день весь Манхэттэн был объявлен зоной карантина. Туннели метро, ведущие с острова, были перекрыты; на мостах стояли блокпосты. По улицам ходили армейские патрули, подчинённые Антитеррористической коалиции. Вечером на Таймс-сквер произошла скоротечная перестрелка. В новостях сказали, что с сепаратистами.
Кейн безвылазно сидел в отеле. Ждал, как было велено. Смотрел телевизор, читал книжку, что нашёл в номере. Мудрёный роман, «Человек, который был четвергом», про террористов, которые в итоге все до одного оказались тайными полицейскими агентами. Странное дело, на документах, которые Кейну сделали в Гонконге значилось имя одного из персонажей…
От Пирата не было никаких вестей. У Кейна кончалось терпение.
И время тоже.
