Грег злился, но несмотря на это не мог не согласиться с Джерри. Он дико устал, преодолевая сотни миль под палящим солнцем, к тому же нервное напряжение и злость давили ему на мозги, сковывая его тело усталостью. Ему нужно, даже необходимо подумать, поесть и принять холодный душ, чтобы взбодриться и задышать ровнее. Не хватало еще, чтобы Блейк увидел боль и злость Грега и воспользовался этим. Никогда он ему этого не покажет, врагу никогда нельзя давать преимущества, так любил говорить его тренер. Стоит только заметить противнику твое слабое место, и ты побежден.
Парень поднялся наверх и зашел в свою комнату. Кровать все также была не заправлена, как Грег ее и оставил. Наверняка мать, чтобы легче переживать разлуку, создавала иллюзию его присутствия. Он схватил полотенце и через минуту уже стоял в душе, остывая под холодными струями. Вода сняла усталость и напряжение. Он готов к разговору. Когда они сидели за столом в полной тишине, слушая лишь стук вилок о фаянсовые тарелки, раздался звонок. Сара подняла трубку.
– Это тебя, Грег.
Парень подошел и к телефону и услышал мягкий голос Хоуп. Сердце забилось быстрее. Он слушал ее и набирался сил, принимая ее поддержку, хотя она даже не догадывалась, как была нужна ее помощь Грегу. Когда парень положил трубку, то чувствовал себя спокойнее, он обернулся и встретился глазами с матерью.
– Это та самая девушка?
– Да.
Больше Сара ничего не спрашивала.
Они доехали до госпиталя Бейкерсфилда за два часа, два часа, за которые Грег все не мог успокоиться и взывал к машине, прося двигаться быстрее. Солнце садилось, когда их приняла кондиционированная прохлада больницы. На стойке регистрации Джерри показал свой значок, и они без затруднений прошли в палату. На больничной койке лежал Блейк, его лицо было перебинтовано, также, как и тело; прибор по правую сторону от кровати следил за сердечным ритмом. Грег подошел и сел в кресло для посетителей, Сара и Джерри стояли в дверях.
– Я хочу остаться с ним наедине.
Сара сделала шаг в сторону сына, желая отговорить его от этой затеи:
– Грег…
– Мама, даже не думай меня отговаривать, – чтобы успокоить ее он добавил, – я ничего с ним не сделаю, даже не дотронусь, обещаю.
Сара смотрела на сына и ее сердце сжималось от того, что ему так рано пришлось повзрослеть и встретиться лицом к лицу со страшной правдой. Она отвернулась, пряча слезы, и быстро вышла за дверь.
Когда Грег остался один, он еще долго сидел на месте и смотрел на распростертое тело. Писк медицинского оборудования действовал гипнотически, парню казалось, что он засыпает. Долгая дорога за рулем давала о себе знать. Он встал с кресла и подошел поближе. Зачем ты это сделал? Чего хотел добиться? Я и не думал, что в тебе столько ненависти, недооценивал тебя. Но теперь я буду начеку, не сомневайся в этом.
Грег долго думал, что же сказать Блейку. Какие слова стоит произнести вслух, а какие навеки похоронить в своем сознании. Прошло несколько томительных минут, прежде чем Грег решился. Он склонился к его уху и начал говорить.
Блейк
Сначала ему казалось, что он умер. Слишком легким стало тело, и земные проблемы ушли на второй план. Он парил в высоте, медленно поднимаясь и также плавно опускаясь на сырую землю. Неспешно текли минуты. Блейк не знал, сколько ему пришлось находиться в невесомости: прошло два дня или десять лет. Здесь не было времени или пространства. Был только он. Блейк помнил каждый свой сон. Ему снились родители: сначала отец бросал пить и в доме наконец–то царил покой, а потом последний день их жизни. В этом сне он умирал вместе с ними снова и снова. Сначала из его горла лилась кровь, затопляя ковер черной гущей, затем в виске зияла дыра, последний раз он умер, задохнувшись от мозолистых отцовских рук. Картинка резко сменялась, не давая ему возможности отойти от прошлой боли, и вот Блейк уже стоит над телом напарника и повторяет, что он победил. Один из счастливых дней в его жизни. Он забрал у Майкла все, что тот имел: жизнь, прекрасную жену и детей, которые были в принципе ему не нужны. К сожалению, избавиться от них не представлялось возможным.
Последнее видение повторялось раз за разом, так, что Блейк выучил все подробности того злосчастного вечера. Это напоминало день сурка, проживаешь один и тот же день и не можешь вырваться из порочного круга. Мужчина помнил, как сидел с другими полицейскими за столиком, их было восемь человек. В какой–то момент захотелось отлить, и он поднялся. Удар настиг его у дверей туалета. В своем сне Блейк чувствовал, как плавится его кожа, и он ничем не может себе помочь. Донован слышал крики умирающих людей и думал, что он следующий, огонь полностью поглотит его, оставив только горстку пепла. Умирать было страшно.
Когда видения оставляли его в покое, давая ему время отдохнуть от назойливых образов и боли, Блейк слышал женские голоса, они доносились до его слуха будто сквозь вату. Глухо и неразборчиво. В какой–то момент он даже увидел силуэт, а потом решил, что это ему показалось. Тут же над ухом кто–то зашептал:
