– Но почему Монтана?
– Хочу быть поближе к семье, но подальше отсюда. После школы пойду в армию, потом начну служить в полиции. Я не смогу начать здесь, где все знают моего отца, жалеют меня и будут пытаться помочь. Мне хочется добиться к себе уважения самому, чтобы это была только моя заслуга. И я хочу уехать сейчас.
– Ты же только вернулся. Я так по тебе скучала, а ты снова хочешь уехать?
– На это есть причины мама. Во–первых, я хочу побыть с сестрой, неизвестно, когда я снова смогу ее увидеть, и во–вторых, я даю вам шанс побыть наедине последний летний месяц.
На щеках Сары появился румянец.
– О чем ты говоришь, Грег? При чем тут…
– Мам, я не слепой. В любом случае, я своего решения не поменяю.
Сара и Джерри молча переглянулись. Женщина была огорошена новостью и не хотела отпускать сына, но понимала, что он только разозлится на нее, если она откажет. Джерри даже бровью не повел, когда Грег поделился с ними своими планами, будто он знал, чего желает парень. Мужчина пожал плечами, принимая молчание за всеобщее согласие и сказал:
– Я отвезу тебя на станцию, придется ехать с пересадками.
– Ничего, переживу.
Грег как можно быстрее собрал вещи, чтобы не оттягивать момент прощания и обнял напоследок мать. Она прижала его к себе с такой силой, что парню стало больно дышать:
– Мам, если ты решила меня прикончить, чтобы я не уезжал, у тебя хорошо получается, – он отстранился и посмотрел ей в глаза. – Мы еще увидимся. Я не на войну ухожу.
Сара натянуто улыбнулась и потребовала:
– Позвони, как приедешь туда. Я сообщу бабушке, что ты останешься у нее. Думаю, она будет только рада.
Грег сел в машину Джерри и помахал матери рукой, они поехали в сторону автобусной станции. Полицейский заговорил первым.
– Если вдруг решишь остаться на службе в армии, подумай, что тебя там ждет. Все, что показано в фильмах слишком эстетично: солдаты умирают красиво, смело участвуют в боях, и даже самого безнадежного героя можно спасти, перебинтовав руку. В действительности все не так. Это страшно и грязно, повсюду кровь и кишки, которые и по ночам не дают спать. Я не смог остаться там и видеть, как умирают мои друзья, у которых были жены и дети, – Джерри вспомнил о Викторе и продолжил. – Ты можешь сражаться из последних сил и завоевывать территории, а потом политики решат передать их обратно по особому соглашению. И тогда ты спрашиваешь себя, зачем было рисковать своей жизнью, если все оказалось зря? Я не знаю, как ты себя поведешь в такой ситуации, но хорошо подумай перед тем, как отправиться туда. И будь уверен, война всех меняет, ты уже не будешь прежним, когда вернешься, и в первую очередь это заметят твои близкие.
Они быстро подъехали к станции, но Грег не спешил уходить.
– Не думай, что я решил пойти в армию, чтобы найти там свою смерть или показать, какой я крутой. Армия для меня – это тренировка перед службой в полиции, – Грег опустил взгляд на бейсболку, лежащую у него на коленях. – Я думаю там есть и хорошее, иначе никто бы не становился солдатом.
– Возможно ты прав, и я буду рад, если ты это найдешь. Береги себя и не пользуйся попутками.
– Есть, сэр.
Мужчина усмехнулся. Они пожали друг другу руки, и Грег, натянув бейсболку, вышел из машины. Он закинул на плечо сумку, медленно продвигаясь в сторону станции. Джерри посмотрел ему вслед, дождавшись пока парень войдет в здание, и выехал с парковки.
Эпилог
– Задувай свечи!
– Я что по–твоему маленькая? – возмутилась девушка.
– Если тебе исполнилось четырнадцать, это еще не значит, что ты выросла, малявка.
Шерри Марлоу закатила глаза и сделала, как сказал брат. Он победно улыбнулся, и полароид вытолкнул готовую фотографию.
– Ну вот, другое дело. Хотя лицо можно было и не кривить.
Сестра засмеялась, толкнув Грега локтем в бок. Она отошла к столу, все еще смеясь, и взяла нож для торта. Молодой мужчина смотрел на девушку и не мог понять, как она успела так быстро вырасти. Еще совсем недавно девочке было всего шесть, и она верила в Санту и в то, что если она объестся конфет, то на нее слетятся все пчелы в округе, а сейчас Шерри уже такая взрослая и красивая. По мере того как сестра взрослела, она избавлялась от избыточной скромности и впечатлительности. Девушка становилась общительной и смелой, тот, кто над ней подшучивал, сразу же жалел об этом. Шерри постепенно теряла материнские черты, становясь все больше похожей на отца, темные волосы и ярко голубые глаза, которые четко отражали беснующиеся в груди ее эмоции.
