Солженицын не стал духовным сыном отца Александра или прихожанином его храма. Пути их были различны, но взаимодействие в тот период — достаточно регулярным. В какой-то момент у Солженицына возникла идея построить храм: он должен был получить деньги за свои работы и говорил, что завещает их отцу Александру на строительство храма. Затем они вместе объездили на машине область и выбрали под Звенигородом очень красивое место — Скоротово. Солженицын решил, что здесь будет стоять храм, и отца Александра очаровала его уверенность в том, что всё «будет по воле моей». «Он просто, как пророк, видел все это очень близко, — рассказывал о Солженицыне отец Александр, — ему казалось, что завтра — уже „с вещами“. Мы уже чуть ли не измеряли место». Солженицын просил отца Александра найти ему архитектора для создания проекта, который стал бы мемориалом пострадавшим.
Думая об исполнителе любого проекта, отец Александр всегда руководствовался как профессиональными качествами кандидата, так и возможностью морально поддержать человека в трудной жизненной ситуации в надежде, что работа над проектом поднимет его над собственной болью и даст творческий результат. В данном случае отец Александр предложил для создания проекта художника-абстракциониста и экспрессиониста Юрия Титова. Увы, предложенный им проект храма оказался, по мнению отца Александра, «совершенно шизофреническим».
Отец Александр неоднократно помогал Солженицыну, который в то время был мало известен. Его книги еще не были опубликованы, но КГБ активно разыскивал его машинописные труды. Не раз объектом обысков со стороны КГБ на предмет обнаружения работ Солженицына оказывался дом отца Александра. Но помощь автору — в том числе в работе над его историческим трудом — продолжал оказывать и сам отец Александр, и несколько его ближайших помощников. Так, отец Александр помог Солженицыну отправить его тексты за границу. Когда был опубликован первый труд Солженицына на Западе, батюшка прочел и написал ему сдержанный критический отзыв. Сам он был в то время, по словам Солженицына, «по горло в опасности». «Его труд я воспринимал как миссию, имевшую провиденциальный смысл, — говорил о нем отец Александр. — Именно такой человек, который бил в одну цель, мог всё это осуществить. <…> Он был высшей точкой той волны, которая пришла в послесталинский период».
Во второй половине 60-х отец Александр впервые принял участие в киносъемке. Известный режиссер Михаил Калик[164] решил снять фильм о любви. Этот фильм вышел на экран в 1968 году под названием «Любить». Четыре киноновеллы о любви объединены были в лирическую киноповесть кадрами хроники конца 60-х годов. В промежутках между сценами фильма режиссер этой хроники Инесса Туманян[165] берет интервью у людей на улицах и в домах и задает вопрос о том, что они думают о любви. Были засняты молодые люди на танцплощадке, журналисты, профессора, студенты, рабочие у станка. И в рамках этого фильма Калик решил снять монолог священника.
«Бригада-„ух“ явилась ко мне в церковь, — вспоминает отец Александр, — (это было как раз в то время, когда мы встречались с „Костей“), и говорят: „Так и так, мы снимаем; но мы сделаем исключение: мы всех снимаем скрытой камерой, а Вы будете видеть камеру, магнитофон и будете говорить“. „Конечно, — сказал я, — с удовольствием вам скажу всё, что нужно, но, разумеется, не надейтесь, что эти кадры пройдут“».
Операторская группа прибыла к отцу Александру через несколько дней, опутала проводами весь огромный храм в Тарасовке, и в течение сорока пяти минут он рассказывал и отвечал на вопросы режиссера хроники. Таким образом, размышления батюшки о любви складываются в фильме в своеобразный философский монолог. «Спрашивали меня не только о любви, — рассказывал отец Александр. — Я сказал: „Никаких вопросов заранее, всё сразу, с ходу, чтобы не было ничего надуманного, придуманного мною, а прямо так“. В частности, они меня спрашивали: „Почему сейчас упадок нравов?“ Я говорю: „А вы считаете, что раньше было лучше? Я до революции не жил, поэтому не знаю. Но если вы считаете, что раньше было лучше, то я вам отвечу: если это так, то, с моей точки зрения, это духовный упадок“ — и дальше объяснил, в чем он заключается. Они уже, конечно, про любовь забыли и спрашивали обо всем на свете. Я это знал и воспользовался — и не зря, потому что все это было отснято и много раз пускалось на студии Горького крупным планом».
Вот как вспоминает о работе с отцом Александром режиссер хроники Инесса Туманян: «Так что же тянуло к Меню? Там все было от того мира, который я не принимала (и который казался ханжеским, обедненным и убогим, при всех возвышенных словах!), — и все было естественно.
