Четвертый том, названный им «Дионис. Логос. Судьба», посвящен греческой религии и философии — от эпохи колонизации до Александра Македонского. «Эллинистический мир, окружавший со всех сторон Иудею, стал первым полем жатвы апостолов, когда они обратились с проповедью к язычникам. Вышедшее из библейской страны слово было принято людьми античного общества и культуры, и на этой почве возрастала Вселенская Церковь. Мученики и апологеты, учители и Отцы Церкви в большинстве своем были сынами греко-римского мира», — поясняет отец Александр в предисловии к книге причину своего обращения к теме Древней Греции. Он пишет о том, что в эпоху появления первых христиан античный мир переживал кризис мировоззрения, который, по сути, подготовил античного человека к принятию христианства. «Прежде всего, многие античные идеи подготовили умы к восприятию Евангелия. Как не для всех иудеев оно было „соблазном“, так и не все эллины видели в нем „безумие“. Когда греки и римляне, искавшие истину, приходили к христианству, они обнаруживали в нем немало того, чему учили их философы. Это облегчало им приобщение к Церкви, и, в свою очередь, сами они, возвещая Слово Божие, прибегали к системе античных понятий». Отец Александр терпеливо и последовательно ведет читателя по путям поиска Истины в Афинах и Спарте, Милете и Эфесе за древнегреческими поэтами и философами. И постепенно нам становится очевидным, что материализм и идеология тоталитаризма, метафизика и оккультизм, агностицизм и вера в Судьбу вошли в наше сознание и европейскую культуру именно из древней Эллады. Подводя читателя к философии Платона, автор указывает, что «…платонизм был для многих образованных греков и римлян прологом к Новому Завету, как об этом свидетельствует один из первых христианских философов св. Иустин. <…> Платоново учение о высшем Божестве, духовном мире и бессмертии духа, несомненно, способствовало осмыслению Евангелия античным миром и помогло формированию христианской философии». Отец Александр показывает, что мудрецы Эллады первыми на Западе провозгласили примат духовных ценностей, и их поиски привели к идее высшего Божественного Начала. И впоследствии, пишет он, «…эллинистический мир захватит религиозный порыв такой силы, какой никогда не знала история».
