В конце сентября 1987 года отец Александр при личной встрече ознакомил митрополита Ювеналия с кратким очерком по истории Русской Православной церкви, написанным им к тысячелетию Крещения Руси. После внимательного прочтения очерка митрополит посоветовал показать его заместителю председателя Совета по делам религий Генриху Михайлову, с которым отец Александр был хорошо знаком по недавним допросам. Тогда же Ювеналий сообщил отцу Александру о том, что своим указом сместил с поста настоятеля новодеревенского храма отца Иоанна Клименко и назначил новым настоятелем протоиерея Владимира Ильчука.
Вскоре после разговора с митрополитом состоялась встреча отца Александра с Михайловым. Отец Александр был удивлен тем, с каким необычайным вниманием и показным дружелюбием Михайлов встретил его в этот раз. Чиновник немедленно прочел и одобрил очерк отца Александра, а также задал вопрос об отношении к нему в «Журнале Московской Патриархии» и пообещал поговорить с митрополитом Питиримом (Нечаевым), главным редактором «Журнала…», на предмет публикации очерка. Но отец Александр ответил, что для него гораздо важнее судьба семитомного «Словаря по библиологии», работа над которым подходит к концу. В Совете по делам религий уже слышали о «Словаре», но конкретных предложений относительно его публикации у ведомства не оказалось.
В заключение Михайлов неожиданно высказал мнение о том, что необходимо законодательно закрепить катехизацию детей, поскольку в правительстве готовятся изменения в законодательстве о религиозных культах. Это было тем более поразительно, что совсем недавно в стенах этого же кабинета от отца Александра требовали написать покаянное письмо и обвиняли его в распространении религиозной литературы для детей. Поистине, «Перестройка» коснулась даже самых косных структур в стране.
В конце 1987 года в ответ на просьбу недавно рукоположенного священника дать ему несколько советов и наставлений в пастырском служении отец Александр написал краткую, но насыщенную глубоким смыслом «Памятку начинающему священнику». В первом ее разделе он пишет о том, что почти во всех дохристианских и нехристианских религиях «необходимость в жреце, как в особом человеке, близком к богам, диктовалась языческим сознанием дистанции между человеком и небом, которое требовало посредника, „посвященного“. Чувство этой дистанции было и в Ветхом Завете». Однако с Воплощением («Слово стало плотию и обитало с нами», Ин. 1: 14) дистанция между Богом и людьми была преодолена, и единственным посредником стал Христос. «Тем самым, — пишет отец Александр, — „жречество“ окончательно упразднено. Христианский священник не жрец, а пастырь». Принципиальное различие между священником и жрецом состоит в том, что жрец совершает религиозный ритуал, служит народным языческим запросам, а не свидетельствует о Христе.
Автор подчеркивает, что священник должен быть лишь инструментом, необходимым при обращении к Богу собравшихся в церкви людей. Однако имея власть отпускать грехи, священник также имеет благословение и власть быть пастырем и руководить духовной жизнью своих пасомых, ибо сказано в Евангелии: «Что вы свяжете на земле, то будет связано на небе» (Мф. 18: 18). При этом, как пишет отец Александр, «эта власть должна по завету Христову исключать насилие, владычество, духовный деспотизм».
Во втором разделе «Памятки» отец Александр говорит о литургической практике и необходимости разъяснять верующим центральное значение литургии по сравнению с церковными молитвами (акафистами, водосвятиями и т. д.), поскольку «Евхаристия заповедована нам Самим Господом». И хотя, как пишет отец Александр, людям нередко кажется, что главный момент службы — это «Херувимская песнь», но это неверно, поскольку основное значение имеет Евхаристический канон, прелюдией к которому и является вся предшествующая ему часть литургии.
Третий раздел «Памятки» посвящен проповеди как одной из важнейших сторон пастырства. Отец Александр пишет о том, что «священник должен знать своих прихожан: их жизнь, уровень и представления. Проповедь, игнорирующая конкретную аудиторию, не дойдет до слушателей». И только горячая вера священника, которая «должна быть средоточием его жизни, мыслей, интересов», сможет пробудить «теплохладных» людей, которых всегда так много.
Очевидно, что в своем пастырском служении отец Александр всегда руководствовался этими принципами, но оставленное им в виде «Памятки» резюме имеет непреходящее значение для любого человека, задумавшегося о пути священства.
Протоиерей Владимир Архипов вспоминает, как отец Александр твердо сказал о том, что в отношении выбора пути священства или монастырского служения нужно быть, прежде всего, принципиально честным перед самим собой, чтобы этот выбор не был иллюстрацией известной поговорки «На тебе, Боже, что мне негоже». Отец Александр был убежден в том, что приступать к священническому служению следует не с пораженческой позиции (когда, например, выгнали с работы и развелся с женой), а с вершины успеха человека в «светской» жизни[286].
