Они прибыли в Дом науки и техники на Волхонке, и отец Александр с необычайным духовным подъемом прочитал лекцию о христианстве: «Мы подошли к вершине, к тому самому сверкающему горному леднику, в котором отражается солнце, которое называется христианством. <…> И если мы зададим себе вопрос: в чем же заключается сущность христианства, — мы должны будем ответить: это — Богочеловечество, соединение ограниченного и временного человеческого духа с бесконечным Божественным; это — освящение плоти. Ибо с того момента, когда Сын Человеческий принял наши немощи и наши болезни, наши радости и страдания, наше созидание, нашу любовь, наш труд, принял нашу судьбу человеческую, — с тех пор природа, мир, всё, в чем Он находился, в чем Он родился как человек и Богочеловек, не отброшено, не унижено, а возведено на новую ступень, освящено. Христианство есть освящение мира, победа над злом, над тьмой. Она началась в ночь Воскресения, и она продолжается, пока стоит мир». Эта лекция содержала в себе квинтэссенцию мировоззрения отца Александра, его кредо, и множество слушателей говорили впоследствии о необычайной внутренней силе, наполнившей их во время лекции.
После окончания лекции Наталию поразила перемена в состоянии отца Александра: «При моем всё еще блаженном состоянии этого дня я испугалась, видя его постаревшее больное лицо. „Что с Вами, батюшка? Вам плохо?“ — „Я не спал ночь“. На что я глупо лепечу: „Почему?.. ночью надо спать…“ — „Не мог заснуть“. <…> Я выразила радость по поводу недавно вышедшей в издательстве „Московский рабочий“ книги Георгия Федотова „Святые Древней Руси“. Но на мои слова батюшка мрачно ответил: — „Вот этого они мне и не могут простить!“
<…> Выйдя из Дома, идя по Волхонке, мы спокойно говорили о книге „Таинство, Слово и образ“, — ее набор уже делался у нас в Риге, и в следующий мой приезд я должна была привезти о. Александру гранки книги. Но когда мы дошли до машины, на которой батюшка должен был уехать на Ярославский вокзал, и, прощаясь, я стояла перед ним, ожидая пастырского благословения, отец Александр пронзительно глянул мне в глаза и, обняв за плечи, на мгновение прижал меня к себе, как отец. „А теперь идите в метро. Храни Господь“».
Поздно вечером отец Александр вернулся домой.
В воскресенье 9 сентября 1990 года около 6.40 утра по московскому времени отец Александр Мень был убит. Его бездыханное тело было обнаружено неподалеку от дома, где он жил, близ платформы Семхоз Загорского района Московской области. Врачи констатировали смерть от потери крови после нанесенного удара по голове.
События того утра были реконструированы на основе следственных показаний нескольких допрошенных людей и независимого расследования, проведенного Сергеем Бычковым[347].
Как обычно по воскресеньям, отец Александр вышел из дома в 6.30 утра, чтобы успеть на электричку в сторону Пушкина и прибыть в Новую Деревню до начала литургии. Из-за плотного утреннего тумана трудно было разглядеть что-либо дальше асфальтированной дорожки от дома к станции на несколько шагов вперед. Преступник ждал батюшку около трех старых дубов, растущих рядом с дорожкой. Как только священник в шляпе и с портфелем поравнялся с ним, убийца зашел сзади и стал нагонять отца Александра[348]. Нападение было совершено в месте изгиба дорожки, что в совокупности с утренним туманом позволило убийце остаться незамеченным. Убийца нанес удар по затылочно-теменной области через головной убор топориком или остро наточенной саперной лопаткой. Впоследствии специалист судебно-медицинской экспертизы В. В. Емелин подтвердил высшую степень профессионализма убийцы — удар был нанесен в область распределения основных кровеносных потоков, были разрублены кости черепа и повреждена мозговая оболочка, что практически не оставляло шанса на выживание. Емелин также показал в процессе следствия фотографии, свидетельствующие о том, что изгиб саперной лопатки практически совпадает с характером раны на голове отца Александра. Несмотря на то, что заведующий медико-криминалистической лабораторией Ю. Г. Артамонов выразил мнение, что жизнь отца Александра возможно было бы спасти, если бы немедленно, в течение первых минут после удара было остановлено венозное кровотечение[349], сам отец Александр, видимо, понимал, что всё кончено. После нанесенного ему удара он жил менее тридцати минут… Обливаясь кровью, отец Александр упал в траву неподалеку от трех дубов. Нанеся удар, убийца поднял с земли упавший портфель и спрятал в своей одежде орудие убийства. На обочине остались окровавленные очки и шляпа, как будто разрезанная острой бритвой. Позади в тумане уже слышались шаги и голоса людей, спешивших на подходящую электричку. Вероятно, убийце не составило труда успеть на эту электричку…
Однако вскоре отец Александр поднялся и попытался найти свой портфель. Поняв, что это бесполезно, и не обращая внимания на струящуюся из раны кровь, он направился к станции.
