После окончания сборов, сидя за садовым столиком, Александр разговаривал с друзьями о том, что христианство бросило вызов многим философским и религиозным системам, но одновременно ответило на чаяния большинства из них. По словам Александра, запомнившимся Анатолию Четверикову, самое сильное в христианской духовности — это не отрицание, а утверждение, охват и полнота. В христианстве, как и в буддизме, присутствует стремление к избавлению от зла. Как и в исламе, несомненна абсолютная преданность человека Богу. Христианство не противоречит и пантеизму, утверждающему, что Бог присутствует в каждой капле мироздания. Но главное в христианстве — это Христос, в Котором явлено соединение ограниченного и временного человеческого духа с бесконечным Божественным. Александр говорил о победе христианства над злом, начавшейся в ночь Воскресения и продолжающейся, пока стоит мир. «В этот раз, — заканчивает свой рассказ Анатолий Четвериков, многие узнали, насколько глубоки его знания в вопросах религии, и еще более прониклись уважением к нему».
«Вспоминаются и смешные случаи, — пишет Валентина Бибикова. — Из института наши мальчики выходили лейтенантами запаса. Была военная кафедра, были военные лагеря в Бурятии. В лагерях на марше запевали Мень, Мамаев и Вострокнутов. Хорошо пелось, когда шли из столовой, а когда натощак — не очень».
«Старшина решил проучить нас, — продолжает Анатолий Четвериков. — Перед этим прошел редкий в это время года дождик, и на дорогах образовались лужи. Суровый старшина приказал запевать, но запели только несколько человек в строю. Тогда было приказано: „Бегом марш! Стой! Ложись!“ Все обежали лужу, но Алик не сворачивал и при сигнале „Ложись!“ плюхнулся в лужу. Больше старшина не пытался становиться против большинства, и вскоре мы стали друзьями. Он стал всегда защищать нас перед старшими офицерами. Службу Алик нес исправно, стрелял из всех видов стрелкового оружия хорошо, но броски у него не получались. Учебная граната далее полутора-двух метров у него не летела. Капитан не верил этому и заявил, что боевую-то он бросит далеко. Дошло дело и до боевых гранат. Когда Меню вручили гранату, он вежливо спросил маленького капитана: „Вы действительно хотите, чтобы я ее бросил?“ — „Бросай!“ Александр вырвал чеку и аккуратно положил гранату на край бруствера. Маленький капитан не растерялся и сбил с ног могучего Меня, закрыв его своим телом. Мы все лежали на дне окопа. Взрыв не принес никому вреда, но изрядно всем засыпал песку за воротники. Больше Алику гранат не давали, даже во время учебных боев и марша на сорок километров в расположение „противника“. Но вместе со мной Александра отправляли в разведку. Мень, как и все, дал военную присягу».
Вот как Александр рассказывал Наталье о занятиях на военной кафедре:
«Здравствуй, дорогая Наташенька! Вот уже две недели, как я действую в роли солдата. Не сказал бы, чтобы это было похоже на курорт, но не так уж это ужасно, как рассказывал Глеб. Жизнь наша примерно такого характера. В семь часов орут подъем. Нужно моментально встать, одеться, умыться и пр. Потом 45 минут бегать и на турнике. Это не доставляет мне никакого удовольствия. Счастье, что погода не очень жаркая. Потом — учения. Бесконечные маршировки по пыльным дорогам, с шинелью, лопатой, автоматом и противогазом. В кирзовых сапогах. 14-го числа приняли военную присягу. Всё время на стрельбище. Палим из всех видов оружия. Целые дни на полигоне. В долине между гор часто ночные занятия. Стрельба, ракеты, атаки, танки и пр. Это довольно интересно.
Личного времени нет. То оружие чистим, то муштра, то учения. Но я умудряюсь и читать и даже писать. Приходится урывать по 5 минут в окопах. Выроешь, замаскируешься, поставишь автомат и понеслась. Без сумки очень плохо. Даже Библию мою портативную некуда класть. Но теперь ношу ее с разрешения командира взвода под гимнастеркой. Даже ходил с ней раз пять в атаку. Атака — вещь забавная. Сначала рота ползет по полю со всем снаряжением, а со стороны противника палят холостыми. Потом окапываешься, делаешь себе ямку в полный рост. Стрельба. Потом командир орет: „В атаку вперед!“ Вылезаем с криками „Ура“, стреляя на ходу, бежим. Бежать надо быстро, кидать гранаты, а тут газы. Надо надевать противогаз и бежать, и так с километр. А потом всё снова. Танки впереди.
Кормят нас плохо. Одни каши пшенные. Несколько прижимает. Ко мне офицеры относятся пока хорошо, даже бороду не тронули. Она здесь производит даже эффект…»
Из писем Наташе о жизни вне военных сборов:
«Здравствуй, Наташенька! Сегодня у меня решающий день. Декан, видимо, сломился. Уже записал нас в Приокский. В этом случае я на этой неделе или в начале той покину Иркутск. Уже начал собирать вещи, хотя и сессия не кончилась. А на горах Хамар-Дабси еще на сотни метров снег. Очень-очень красиво выглядит. Их видно с того берега, на котором я стою. А расстояние 60 км. Они как будто в воздухе висят. Очень красиво.
