Описав в воздухе полукруг, ноша с документами красиво впечаталась точно в темечко коротко стриженного блондина. Камуфляжный криво усмехнулся. Гамлет, все еще находящийся в автомобиле возле ворот, тоже с интересом взирал на происходящие во дворе события. Тетка была отчаянной особой, способной вызвать неподдельное восхищение. К этому моменту парадная дверь особняка распахнулась, и с крыльца лихо слетел новый, еще неизвестный Клавдии действующий персонаж. Это был сам начальник службы безопасности Ессентуки.
— Отставить вопли!
Он стремительно зашагал в сторону места событий. Пиджака на Ессентуки не было, только белоснежная рубашка в еле заметную клеточку и слегка ослабленный в узле тонкий модный галстук. В результате этого обстоятельства наплечная кобура с плотно втиснутым в нее «стечкиным» являлась на всеобщее обозрение. Вот только Клавдию такими пустяками было не напугать.
— Вы к кому, мадам?
Он остановился непосредственно перед настырной визитершей и широко расставил ноги в стороны, как самый настоящий гранитный монумент. Но в то же время Ессентуки старался выглядеть как сама галантность и предупредительность. В отличие от своих подручных он отдавал себе отчет в том, что перед ними всего лишь женщина и, несмотря на воинственное поведение данной особы, реальную угрозу она вряд ли могла представлять.
— К Лаврикову мне, — с природным достоинством ответствовала Клавдия, опуская свое грозное оружие.
Ессентуки коротко взмахнул рукой, и двое из недавних противников прибывшей женщины ретировались в сторожку у ворот. Потеряв интерес к происходящему, покинул территорию и Гамлет. Рядом с шефом секьюрити остался только блондин в двубортном костюме, да и он держался от беседовавшей с боссом гостьи на почтительном расстоянии. Получать новый хлесткий удар по обритой макушке ему вовсе не улыбалось.
— По вопросу?.. — продолжал между тем допытываться начальник службы безопасности.
— По личному.
Ессентуки понимающе закивал и нацепил на лицо дежурную глуповатую улыбку.
— Благотворительностью господин Лавриков занимается по четвергам с двух до пяти, — вежливо проинформировал он особу в старомодном платьице. — По предварительной записи. Там, в будочке, запишитесь и — всего доброго, мадам…
— Между прочим, я — девица, — презрительно фыркнула Клавдия.
— Виноват. — Ессентуки откровенно стушевался.
— И не за подаянием! — В голосе женщины сквозило истинное природное достоинство. — Ты — сторож?
— Вроде того. — Напор женщины окончательно сбил с толку собеседника.
— Вот и отнеси-ка это. — Клавдия прижала сумку к груди и быстрым движением расстегнула вшитую «молнию». Запустила в темное кожаное нутро правую руку.
— Что? — Во взгляде Ессентуки появилась настороженность.
— Что надо! Жди, получишь сейчас…
Под бдительными, напряженными взорами охраны женщина минуты две, наверное, рылась в содержимом своей сумки, пока не извлекла на свет божий старую фотографию с фигурно обрезанными краями. Аккуратно разгладила ее пухлой ладонью и только после этого протянула растерянному Ессентуки. Тот молча принял снимок и с сомнением обернулся зачем-то на светловолосого подчиненного. Тот лишь отвел взгляд в сторону, не желая потом нести никакой ответственности за решение шефа. Ессентуки перевернул фотографию и внимательно вгляделся в изображение. Моложавый подтянутый мужчина на снимке показался ему смутно знакомым, но стопроцентной уверенности не было. Да и где он мог его видеть? Бесцветные стеклянные глаза начальника службы безопасности вновь поднялись на стоящую перед ним женщину.
— Пока не пустишь, не уйду, — более чем весомо произнесла Клавдия, заметив нешуточные колебания на лице своего визави. — Хоть расстреляйте из всех своих гаубиц!
Ессентуки недовольно поморщился. Похоже, выбора у него не было.
Лавр долго и обстоятельно изучал пожелтевший с годами снимок, по-деловому водрузив на переносицу очки в роговой оправе. После доклада Ессентуки он выразил неподдельную заинтересованность во встрече с прибывшей особой. Сейчас Клавдия скромно сидела прямо перед ним, притулившись на краешке стула с высокой спинкой. Авторитет принял ее в своем рабочем кабинете и для этой цели даже соизволил облачиться в брюки и светлую рубашку с короткими рукавами. Более того, Лавр привел в относительный порядок свои косматые волосы и по-модному зачесал их назад, намочил виски.
В отличие от начальника службы своей безопасности вор в законе без особого труда признал в представителе мужского пола на снимке самого себя, только выглядевшего гораздо моложе. Но кроме этого на фотографии имелась еще и симпатичная девушка с лучезарной улыбкой, которую сам Лавр нежно обнимал за талию на фоне субтропических черноморских растений. Запечатленные события явно относились к какому-то курортному сезону, но когда же именно это было, Федор Павлович вспомнить не мог. Не мог он вспомнить и обнимаемую им девушку, хотя, как истинный знаток женской красоты, он не мог не признать источаемого напрочь забытой барышней обаяния.
