— Не дай бог! — не согласился с ним Розгин. — Пленка кончается или рвется, объем электронной памяти тоже не безразмерный. Или просто достаточно электричество вырубить. Замкнет где-то и — ничего нет. Проводка-то на соплях.
— Не понимаю! — нахмурился авторитет. — Ты просто умничаешь! Если это — не настоящее, что тогда?
— То, что будет.
— Скоро?
Федечка покачал головой:
— Нет. Лет через сорок. Когда мне стукнет столько, сколько тебе сейчас. Когда я построю что-то свое. От фундамента. На чистом пустыре, а не на ржавых обломках с трупами «быков».
— Красивая болтовня, Федор! — снисходительно улыбнулся Лавриков, но внутри его что-то шевельнулось.
— Я сожалею…
— Это все, что ты можешь сказать?
— А надо разрыдаться и припасть к твоей седой волосатой груди? — Парень уже успел оправиться от первого шокового состояния, вызванного признанием благодетеля, и пружинисто поднялся на ноги, оттолкнувшись руками от кожаных подлокотников кресла.
— Не, ну я же тебе открываюсь, что я — твой отец! — вновь стушевался и занервничал Лавр. — Ты — мой сын! А ты что? Никаких задушевных эмоций! Виртуальная реальность!
— Тогда объясни, как надо задушевно реагировать, — усмехнулся в ответ юноша. — Кто платит, тот заказывает… Объясни, я попробую!
Вместо ответа на столь ехидное предложение сына, Федор Павлович лишь беспомощно развел руками и шепотом произнес, обращаясь скорее к самому себе, нежели к прямому потомку:
— Ха! Вот вам и next!.. Цинизм, Интернет, файлы…
— Кстати, о файлах, — прервал его сетования Розгин. — Раз уж ты мой отец, то я чисто по-родственному должен подсунуть на прощание еще одну горькую пилюлю.
Он решительно подошел к своему рабочему столу и стал энергично копаться в стопке свежеотпечатанных листов бумаги.
— Валяй, — равнодушно вымолвил Лавриков. — К горечи не привыкать.
— Вся твоя секретная информация по всем сделкам автоматически перегоняется электронной почтой, — сообщил Федечка.
— Снова электроника… — машинально простонал авторитет, но уже в следующую секунду, осознав, о чем идет речь, весь подобрался и тоже приблизился к компьютерному столику. — Кому?
— Не знаю. Вот телефончик-адрес. — Парнишка наконец-то отыскал необходимый лист и просто вложил его в руки замершему справа Лавру, — На жестком диске программа скрытая обнаружилась.
Уточнить что-либо у сына именитый вор в законе не успел. Белоснежная дверь в кабинет программиста отворилась без предварительного стука, и на пороге возник уже облаченный в брюки и жеваную футболку Мошкин.
— Пудинг подан, сэр! — с издевкой объявил он, подражая английским дворецким.
Возможно, в другое время и при иных обстоятельствах Федор Павлович накинулся бы на своего соратника с претензиями. И не столько из-за язвительного тона, сколько из-за бестактного вторжения в апартаменты сына. Но сейчас был совсем другой случай.
— Санчо! — Лавриков шагнул навстречу Александру и положил на поднос с пудингом полученный несколькими секундами раньше от Розгина лист бумаги. — Пулей узнай, чей это номер!
Санчо скосил взгляд.
— Я и так знаю, — заявил он.
— Чей?
— Домашний Дюбеля.
Лавриков побледнел как полотно. Он вновь повернулся к Федечке и строго спросил:
— Кто мог такое заложить?
Тот беспечно пожал плечами:
— Только тот, кто знал пароль доступа. Куча народу, наверно?
— Только один, кроме меня и тебя, — задумчиво изрек криминальный авторитет, и лицо его осветилось кривой усмешкой, не предвещавшей ничего хорошего. Даже Розгин без труда уловил эту перемену, хоть и знал Лавра несколько дней. — Врубай свою последнюю вещицу, Федечка. На полную, — хмыкнул вор в законе. — А я отлучусь.
— Куда? — обеспокоенно бросил ему в спину юноша, когда Федор Павлович энергично двинулся к выходу.
— У тебя нет прав ограничивать мою свободу. — Лавр только повернул голову через плечо. — Отец перед сыном не в ответе.
— Я пока еще ответа не требовал…
— Ты спросил «куда».
Их взгляды на мгновение пересеклись, и в голосе Федечки вдруг засквозило что-то вполне искреннее, без присущей ему напускной бравады.
— Не надо, может, отлучаться? Поздно. Плюнь.
— Не могу, — честно признался крупный криминальный авторитет. — Когда плюют в меня… Даже виртуально. — Лавриков виновато развел руками.
— Как договаривались. — Холеная рука Дюбеля с ухоженными ногтями вынырнула из салона иномарки и небрежно протянула Гамлету пухлый почтовый конверт с изображением авианосца.
Очередная встреча финансового советника Лавра с лидером конкурирующей группировки происходила на том же месте, что и предыдущая. Инициатива эта исходила от Дюбеля. Он полагал, что менять точку рандеву — плохая примета. Гамлет беспрекословно согласился с этим нехитрым доводом, не желая перечить вспыльчивому и скорому на расправу молодому авторитету.
