— Все мы хорошо знаем заслуги уважаемого Лавра перед обществом, — громко и с напором вещал председательствующий приятным баритоном, окутываясь сизыми клубами сигарного дыма. — Мы знаем, как щепетильно, даже в ущерб себе Лавр относится к кассе взаимопомощи, к соблюдению всех норм, правил и законов. Его нельзя воспринимать иначе как человека высшей, эталонной пробы…
Присутствующие в зале ресторана одобрительно закивали, соглашаясь с доводами оратора.
— Поэтому я предлагаю, — продолжил авторитет с толстой сигарой в зубах, выдержав непродолжительную, но вескую паузу. — Охладить пыл Дюбеля, поставить на вид… это… — он на мгновение замялся, подыскивая подходящее выражение, — хамство его поведения.
Вновь над столом прокатился гул одобрения, отчего у Дюбеля неприятно заныло где-то внизу живота. Он невольно поморщился, и дрогнувшая рука потянулась к распечатанной пачке сигарет. Конкурент Лаврикова выудил одну сигарету и сунул ее в рот. Щелкнул зажигалкой, затянулся.
— Я еще ничего не предпринимал! — не очень уверенно высказался он в свое оправдание.
— И не надо ничего предпринимать. — Кустистые брови председательствующего, лишь наполовину скрытые очками, сурово съехались к переносице. — Нам всем как воздух необходимы порядок и стабильность! Но… — он выпустил изо рта очередной клуб сизого дыма, — Лавр, именно как эталон законника, должен ответить на один вопрос. Даже не нам ответить, друзья, а самому себе…
Сухо откашлявшись в кулак, председательствующий неспешно перевел взор на расположившегося справа Лаврикова и уже без всякого пафоса или напускного величия обратился к уважаемому законнику, как к своему старому доброму приятелю:
— Федор Палыч, у тебя, оказывается, семья. Ребенок. Сын…
Лавр поднял глаза на собеседника, от этого холодного взора тот почувствовал себя очень неуютно.
— Мне тут информацию подсунули. Ты, Федь, оправдайся как-нибудь. Ну, на худой конец, не жить вместе пообещай. Всякое бывает, я понимаю. Другой раз не уследишь… — Председательствующий виновато улыбнулся. — А простого обещания в твоих устах будет вполне достаточно. Правильно?
Его последний вопрос был обращен ко всем присутствующим в зале, и авторитеты снова закивали, как китайские болванчики. Дескать, кто не без греха. Мало ли они наплодили потомков по свету за свою бесшабашную в этом плане жизнь. Главное ведь в другом. Не признавать факта на законном основании. Санчо покосился на своего босса, но тот по-прежнему не реагировал на все происходящее на сходе. Лавриков по каким-то своим, непонятным соратнику причинам хранил полное молчание.
— Ну, Лавр! — В голосе председательствующего появились нетерпеливые и слегка раздраженные интонации. — Дело-то чисто формальное. Взгляды либеральные, терпимые. Есть ребенок, и бог с ним. Пусть живет. Пообещай только, что никого признавать юридически не будешь. И — все! — Наполовину искуренная сигара авторитета энергично ткнулась в хрустальное дно пепельницы и сломалась. Тоненькая струйка дыма от тлеющего окурка поднялась к потолку и растворилась в тусклом пространстве. — Закрыт вопрос. Иначе ведь корону снять придется… Фу! — скривился вор в законе. — Сказал, аж самому дико!.. А Дюбель… — Испепеляющий взор пронзил молодого законника насквозь. — Если ты еще раз рыпнешься — тебе всем коллективом башку отвинтят, понял?
Дюбель готов был провалиться сквозь землю. Надо же было так грубо облажаться. В эту секунду он ненавидел Лаврикова пуще прежнего. Однако пижону ничего не оставалось делать, как согласно кивнуть в знак того, что он все прекрасно понял и осознает собственную недальновидность.
— Давай, Федя! — в очередной раз обратился председательствующий к Федору Павловичу. — Сами себя задерживаем.
Улыбка тронула губы Лавра. Впервые за все время схода он поднял взор на собравшихся и внимательно всмотрелся в их благожелательно настроенные лица.
— Нет, — просто и беспечно вымолвил он. — Я ничего обещать не буду.
Санчо скрипнул зубами. Ничего он не опасался в жизни больше, чем такого нестандартного поведения со стороны босса. Но интуитивно Мошкин предполагал именно такой поворот событий на сходе. Неприятные ожидания и прогнозы полностью оправдались.
— Почему? — Председательствующий удивленно вскинул брови.
Над столом повисла напряженная тишина, и взгляды всех собравшихся в ресторане авторитетов устремились на Лаврикова. Зависший в полуподвальном помещении табачный дым делал атмосферу еще более мрачной и гнетущей. Вор в законе, выполнявший сегодня функции руководителя и организатора схода, даже сдернул с переносицы свои большие очки в роговой оправе и интенсивно растер пальцами веки.
Лавр откинулся на спинку стула, а руки вытянул перед собой, накрыв ладонями забранную скатертью столешницу. Улыбка авторитета стала еще шире и доброжелательнее, чем пару минут назад.
— Потому. — Он шумно выпустил воздух из легких. — Корона — от людей. Ребенок — от Бога. Вопрос действительно закрыт. — Федор Павлович обеими руками оттолкнулся от стола и поднялся во весь рост. — Не будем себя задерживать, господа.
