На Волге для остановок пароходов ставятся “пристани” — это большие баржи, укрепленные якорями и цепями, к берегу с пристани шли широкие и длинные мостки. Когда Батюшка возвращался из города на пароход, то выйти ему из кареты у мостков было невозможно: так много было народу, что могли смять Батюшку. Тогда лошади с каретой въехали по мосткам на пристань к самому пароходу, а народ удерживала полиция на берегу, но не могла сдержать, и народ хлынул в воду, мимо пристани, и стояли по пояс в воде, кричали, крестились, молились, а Батюшка стоял на палубе парохода и благословлял народ.
Перед Костромой Батюшка нас всех исповедал, а в Костроме мы причащались.
Та же картина встречи и проводов Батюшки была в Ярославле и Рыбинске.
Бывая у нас в доме, Батюшка всегда служил молебен. Сначала к молебну собирались знакомые, а затем уже наполнялись несколько комнат незнакомыми людьми. Перед молебном расставлялись на нескольких столах свежие и глазированные фрукты, мятные пряники, несколько бутылок прованского масла, разлитого в маленькие пузыречки, и несколько мисок с водой. Все это Батюшка освящал и благословлял, и мы раздавали присутствующим.
Провожать Батюшку приходилось через другой, не главный, выход, а в парадном входе стояла громадная толпа, и вся улица была запружена народом — нельзя было пройти.
Наша семья никогда ничего не начинала делать серьезного и важного, не спросив телеграммой Батюшку и прося у него благословения.
У сестры моего мужа был болен сын 16-ти лет брюшным тифом. После тифа было осложнение, и ноги у него (пятки) были пригнуты к спине. Была очень высокая температура.
Послали телеграмму Батюшке, просили помолиться. Батюшка ответил: “Молился и еще буду молиться. Господь Милосердный поможет и помилует”. К получению телеграммы температура у больного упала, ноги распрямились, и он начал быстро поправляться.
А вот еще случай. Дочь наша должна была выйти замуж; просили благословения у Батюшки. Он ответил: “Благословляю”. Затем дело затянулось, и свадьба расстроилась. Вскоре Батюшка приехал в наш город. Говорим ему, что свадьба дочери не состоялась, а Батюшка возразил: “А все-таки она выйдет за этого жениха!” Так и случилось.
Похоронен Батюшка, как известно, в Петербурге, в Иоанновском монастыре, в нижней церкви, где до революции служились панихиды, целые дни без перерыва.
Однажды, будучи в Петербурге, мы решили поговеть и причаститься у могилы Батюшки384. После Литургии игумения пригласила нас на завтрак, а когда мы уходили от нее, то матушка игумения и говорит мне: “Я хочу вас попросить, не сделаете ли вы в боковом приделе нижней церкви (где погребен Батюшка) мраморный белый иконостас, а то у нас средний-то мраморный, где стоит гробница Батюшки, а боковой деревянный”. Мы ответили согласием, но заметили: «Сейчас у нас нет свободных денег, а как вернемся домой, вышлем». По приезде домой с неделю или более не посылали денег, муж увлекся накопившимися делами и замедлил посылку денег.
Однажды Батюшка приснился мужу: пришел к нам в комнату и грозно спрашивает моего мужа: “Что же ты, обещал послать деньги на иконостас, а не посылаешь?!” В этот же день деньги были посланы.
Лет 5 тому назад писали нам, что монастырь разорен, монахини разошлись385.
... Бывало, после того как повидаешься с Батюшкой, поговоришь с ним, да помолишься за его службой, так с неделю не хочется ни за что приниматься, ни за дела, ни за хозяйство. Все он, дорогой, и его чудные голубые блестящие глаза стоят перед тобой, а как он молился за Литургией, как воодушевлял к молитве! Простоишь, бывало, 3-4 часа и не заметишь, и не устанешь...
Выписал из воспоминаний моей мамы
«В 1907 году, в конце мая или начале июня, мне пришлось некоторое время быть в Царицыне на Волге386, причем несколько дней я жил на пароходной пристани “Самолет”, в одной из кают.
