На мой вопрос: “Что такое?”, мне ответили: “Едет отец Иоанн Кронштадтский”. Тогда и я поспешил туда же и стал в длинную очередь. Отец Иоанн стоял у открытого окна вагона и благословлял всех проходящих мимо его окна: одного за другим широким русским крестом».
«Отец Иоанн мой земляк, уроженец Архангельской губернии, Пинежского уезда, села Суры. Последнее расположено на берегу реки Пинеги, притоке Северной Двины.
Не забывая своего родного севера, отец Иоанн в летнее время, чуть ли не ежегодно, приезжал в село Суру через Архангельск394.
В Архангельске он останавливался на один или два дня и обязательно совершал Литургии в той или иной из многочисленных архангельских церквей. А затем, по просьбам, посещал дома некоторых местных жителей для совершения молебствий.
Помню, как каждый его приезд вызывал среди православного населения Архангельска приподнятое настроение. И всякий стремился, если уж не принять благословение, то хотя бы лично повидать необыкновенного пастыря.
Весьма понятно, что та церковь, где служил отец Иоанн, переполнялась до отказа молящимися.
Будучи в те годы на службе городским приставом города Архангельска, я помню, каких громадных усилий нам стоило тогда поддержание порядка в наэлектризованной религиозным порывом толпе. Особенно было трудно, когда по окончании Литургии отец Иоанн выходил из церкви. Чтобы охранить его от возможности быть смятым толпою, мы окружали его плотным кольцом, и только таким путем можно было пробиться к выходу.
В окружающей толпе начинались возгласы: “Батюшка, благословите! Батюшка, помогите!” Слышался местами приглушенный скорбный плач.
Хорошо сохранился у меня в памяти еще, кажется, последний его приезд в Архангельск летом 1907 года. Приезд его совпал с закладкой в г. Архангельске громадного каменного здания, предназначенного для подворья Сурского женского монастыря395. Самый монастырь находился на месте родины отца Иоанна в селе Суре.
Инициатива этого сооружения исходила от отца Иоанна, и им же были собраны и средства. При закладке здания молебен служил сам отец Иоанн.
Время тогда было неспокойное. Россия переживала так называемую революцию 1905 года. Наша губерния была переполнена политическими ссыльными. Освободившаяся тогда от цензуры печать левого направления усердно обливала грязью всех, кто шел не с ними. Ею была поднята целая кампания против какой-то шайки иоаннитов, находившихся якобы в окружении отца Иоанна396.
Появилась не сходившая со сцены столичных и провинциальных театров злостная пьеса “Черные вороны”397. Все описанное косвенно было направлено по адресу почившего старца, с явной целью дискредитировать его популярность в русском народе.
Несомненно, все эти нападки отец Иоанн видел, и можно себе представить, как скорбел душою этот великий бессребреник и человек, отдавший себя всего на служение ближнему.
И вот когда наконец он, надломленный старостью, болезнью и людской неблагодарностью, ушел от нас в вечность, враги России и тут даже не оставили его в покое. В левой печати ими проявлен был особый интерес к имуществу, оставшемуся после покойного398. Они предвкушали, что найдутся после его смерти миллионы. И лишь тогда только замолчали, когда выяснилось, что великий пастырь как пришел на землю бедняком, таковым же и ушел от нас.
Да, правда, через его честные руки за долгую жизнь действительно прошли миллионы, и все они ушли на дела милосердия. Это общеизвестный факт, не требующий доказательства.
Заложенное отцом Иоанном в Архангельске подворье было вскоре выстроено399. Будучи расположено на одной из центральных улиц города, оно вмещало в себе общежитие для монахинь и иконописную мастерскую. В верхнем этаже его была устроена просторная, в два света церковь, охотно посещаемая местным населением».
_______
Завязалась дружеская беседа, и я попросил батюшку разъяснить мне один религиозный вопрос. На это он, ласково улыбаясь, ответил мне:
«Уж этого я никак вам разъяснить не могу. Вот если бы вы попросили меня объяснить вам устройство паровых котлов, то я бы вам это подробно объяснил. Я ведь машинист Ораниенбаумской ветки Балтийской железной дороги, постоянно возивший отца Иоанна из Ораниенбаума в Петербург и обратно. Видя великую силу Божию, постоянно проявляемую через отца Иоанна, у меня зародилась в душе мысль также сделаться служителем Божиим, как отец Иоанн, который дал мне на это свое благословение и устроил меня священником в Архангельское подворье Сурского монастыря».
Когда, бывало, диакон выскочит из алтаря во двор или на улицу покурить и возвратится, отец Иоанн говаривал: «Как от тебя козлом пахнет!»
