Частица Тела Христова, вылетевшая из Чаши, — это шанхайская православная паства, в то время мирно находившаяся в лоне Русской Церкви, а то, что я принял эту частицу в свою руку, — это мое епископство. Вот это не сон, не видение, а действительно знамение, не зависящее от воли или мысли кого-либо из людей. Восчувствуем же силу спасающей нас благодати. 25 лет тому назад Господь видел настоящие дни и что тогда прикровенно предуказал, то и исполнил.
Быть может, иные не поверят и даже посмеются, слыша этот мой рассказ, иные с серьезным видом опустят взор и не найдутся что сказать, так как не обретут в своем сердце соответствующих мыслей, а у иных, быть может, сердце затрепещет при сознании, что перст Божий так явно и очевидно касается нас. Аминь».
«В возрасте четырех лет я заболел скарлатиной, осложненной дифтеритом. Лежал без сознания в жару. Мать, сидя у моей постели, время от времени обтирала влажной ваткой мои запекшиеся губы. Консилиум из семи врачей не нашел средств спасения. Родным было объявлено, что надо приготовиться к худшему исходу. Если врачи это заявляют, — надежд на выздоровление нет! Но родителям хотелось во что бы то ни стало отстоять своего единственного сына. Они послали телеграмму величайшему врачу-исцелителю отцу Иоанну Кронштадтскому с просьбой помолиться. Чрез несколько часов они с удивлением увидели, что я приподнялся и истово осенил себя крестным знамением. Из полученного ответа узнали, что именно в то время в Кронштадте был отслужен молебен обо мне. С той минуты я быстро поправлялся.
В студенческие годы я встретился с одним из семи врачей, “приговоривших” меня к смерти.
— Не верится, что вы тот самый, которого я когда-то лечил, — сказал он, пожимая мне руку, — природа творит великие чудеса!
Я же и мои близкие знаем, что чудо это совершилось по молитве угодника Божия.
Мой добрый знакомый, настоятель Кондрицкого монастыря (в двадцати пяти верстах от Кишинева) архимандрит Феофан поведал мне такой случай. В то время когда он был еще послушником того же монастыря братом Феодором, начальствовавший тогда иеромонах Феофан, совместно со своим помощником иеромонахом Феодосием, командировали его по делу в Петербург. Поручили ему также посетить отца Иоанна Кронштадтского, передать ему записку для поминовения и 25 рублей. И вот брат Феодор вошел в алтарь кронштадтского собора с зажатыми в руке запискою для поминовения и 25-рублевою бумажкою. Отец Иоанн стоял у жертвенника и, не оборачиваясь к брату Феодору, помянул все три имени, помещенные в записке: иеромонаха Феофана, иеромонаха Феодосия и послушника Феодора, — и сказал:
— Денег не нужно, монастырь бедный. Сегодня же поезжай обратно!
Со все еще зажатыми в руке запискою и 25-рублевкою вышел из алтаря пораженный и смущенный брат Феодор. Он понял, что совершил проступок, выехав в столицу без разрешения архиерея.
У моего дедушки состоял в роли личного секретаря юркий еврейчик П. В одно время этот еврейчик возымел желание перейти в Православие. Он счел нужным испросить на это благословение отца Иоанна Кронштадтского, а кстати попросить у него пособие для себя и семьи. Однако письмо его не было принято и возвратилось нераспечатанным. Всегда необыкновенно отзывчивый, отец Иоанн в этом случае душою почувствовал неискренность просителя, который действительно не осуществил своего намерения».
(Перепечатка из № 12 (170) «Православной Руси», от 25/VI 1935 г.)
«Мой муж Анатолий Иванович, будучи еще совсем молодым, очень много курил и кашлял. По совету моей мамы Софии Александровны Полторацкой мы поехали в город Кронштадт и остановились у кумы отца Иоанна Шапошниковой, к которой после обедни обыкновенно приходил отец Иоанн.
У Шапошниковой в коридоре я стала в сторонке и держала в руках французскую булку, разрезанную на ломтики, чтобы отец Иоанн благословил нам этот хлеб.
Когда отец Иоанн вошел, то к нему бросились многие под благословение. А я стояла в сторонке. Отец Иоанн, освободившись от толпы, быстрыми шагами подошел прямо ко мне. Улыбнувшись, отец Иоанн взял кусочек булки, откусил и положил мне назад. Тут же стояли мой муж и моя мать. Отец Иоанн, взглянув на моего мужа, сказал: “Твой муж?” и, обратившись к нему, сказал: “Брось курить”, а маме сказал: “Еще рано”. Меня взял обеими руками за голову и сказал: “Ты моя хорошая, хорошая!”
Отец Иоанн нас не знал совершенно и не знал и того, что муж много курил и кашлял. Мы только собирались ему это подробно рассказать. Очевидно, Дух Святой открыл ему все это.
Муж мой бросил курить, совершенно выздоровел и больше не курил.
