Больной все делалось хуже и хуже, температура доходила до 41°, ничто не помогало. Наша бабушка, мать больной, сказал нам: “Молитесь, дети, вы, — и поставила нас перед иконами, — а я дам телеграмму Батюшке отцу Иоанну Кронштадтскому, попрошу его помолиться за нашу больную — мать трех маленьких детей”. На другой же день пришел ответ от отца Иоанна: “Молюсь, молитесь, будет здорова”. Действительно, выздоровление пошло быстро, и доктора изумлялись этому чуду — вопреки их предсказаниям.
Когда мама оправилась, она поехала в Кронштадт благодарить Господа и Батюшку. Пришла в Андреевский собор, прошла вперед, чтобы попросить Батюшку помолиться, и он вдруг, проходя мимо нее, взглянул и сказал: “Приехала Анна, помолимся”.
Это в церкви, где были тысячи народа, он узнал больную, которой помог издалека.
Всегда наша семья с благодарностью помнила помощь Батюшки и мысленно к нему обращалась за помощью».
«Родной брат наш Владимир Васильевич Степанов, состоя на службе по почтово-телеграфному ведомству чиновником Управления санкт-петербургских городских телеграфов, побуждаемый сокрытыми от нас причинами, возымел желание переменить род своей гражданской службы.
Через посредство лиц, близко стоявших к приснопамятному протоиерею отцу Иоанну Ильичу Сергиеву (Кронштадтскому), он, В. Степанов, получил возможность побеседовать наедине с Батюшкой, которому открыл о своем благом намерении, просил совета и благословения на новый избранный им путь.
Блаженной памяти Батюшка отец Иоанн объяснил брату нашему Владимиру о трудных обязанностях и ответственности духовных пастырей, особенно в наступившее тяжелое время и, подавая ему благословение на этот подвиг, произнес: “Ну, хорошо, ты будешь священником, а рукоположение приемлешь от преосвященного Серафима”422.
Это случилось в 1907 году.
В. Степанов, получив благословение, с знаменательным к нему добавлением, продолжал службу по почтово-телеграфному ведомству в Петербурге, а во время Великой войны с Германией (1914 года), будучи прикомандированным в одно из полевых телеграфных учреждений Северо-Западного фронта.
Протекло немало лет, когда совершенно неожиданно мы получили от брата Владимира из села Спасского, близ Томска, закрытое письмо с извещением о том, что: “...слова дорогого Батюшки, сказанные в 1907 году, сбылись ныне надо мною, и где же? — в незнаемой мною Сибири; в городе Томске. В марте месяце 1919 года я сподобился принять благодать Иерейства чрез святительское рукоположение от преосвященного Серафима».
Брат наш, священник Владимир Васильевич Степанов, исполнял должность настоятеля прихода в разных местах, а именно: в селе Спасском близ Томска, в селе Червышеве Уральской области и в селе Романовском Ялуторовского района.
Последнее закрытое, очень краткое по содержанию письмо было отправлено им из Армавира (Северный Кавказ) 16 июля 1930 года, полученное на Коневце 24 июня 1938 года, и по независящим с обеих сторон причинам дальнейшая переписка наша приостановилась, и участь брата и его семьи (жена и дочь-невеста), нам неизвестна.
Подлинность подписей удостоверена настоятелем Коневского монастыря игуменом Маврикием».
«Учащаяся молодежь в Кронштадте хорошо была осведомлена о подвижническом священнослужении отца Иоанна Сергиева. Вечерние службы его в Андреевском соборе привлекали особенное внимание воспитанников Морского инженерного училища, называвшегося тогда Техническим училищем Морского ведомства. По окончании его я был выпущен во 2-й флотский Ее Величества Королевы Эллинов экипаж.
Комната, в которой я жил, окнами выходила на улицу, где находился Дом Трудолюбия (основан отцом Иоанном), в коем помещалась просторная домовая церковь.
Как-то утром рано я был разбужен шумом народа, запрудившего всю улицу у Дома Трудолюбия. С невероятным трудом я мог проникнуть в церковь, когда отец Иоанн с амвона взывал к народу помолиться вместе о несчастном слепце, поникше стоявшем перед Царскими вратами: “Вот слепой... он лютеранин... брат наш во Христе... помолимтесь все вместе за него...”
В таком духе призывал всех Батюшка. Начались моления всех с такой силой, что невозможно было не только расслышать, но и разобраться в общем смятении — что именно произошло?.. Затем, среди возгласов “прозрел, прозрел” — невидимое течение несло меня вниз к паперти... на улицу, где я только мог очнуться и придти в себя от ошеломившей всех радости.
Спустя некоторое время родители моей невесты пожелали, чтобы отец Иоанн посетил их и отслужил молебен (они жили в Ораниенбауме).
