Благословив бабушку и приложив к ее губам святой крест, отец Иоанн так же быстро направился вон из спальни. Его стали упрашивать зайти в столовую, где был накрыт стол. Он все так же быстро вошел, сел. Все родные его окружили и стояли перед ним. Я зашла вперед, чтобы видеть его лицо; румянец покрывал его щеки, его голубые глаза с любовью смотрели на окружавших его; он ласково улыбался и что-то спрашивал. Съев две-три виноградинки, приложив к губам рюмку с мадерой, Батюшка встал, точно вскочил, и вышел в прихожую. Там встретил его повар дедушки и, кланяясь и ловя руку Батюшки, просил его зайти к нему в комнату, к его больной жене. Отец Иоанн пошел, сопровождаемый всей моей родней. Жена повара встретила его разодетая, в крахмальных юбках; во время молитвы отца Иоанна она неоднократно становилась на колени. Окончив свою краткую, отрывистую и вместе с тем горячую молитву, отец Иоанн подошел к ней, обычным жестом положил ей руку на голову и спросил, когда она причащалась, затем велел еще причаститься и стал говорить, что наша жизнь земная — временная, что мы должны готовиться к жизни вечной.
“Удивительно, — говорила моя мать, когда мы все по отъезде отца Иоанна собрались к обеду, — Батюшка маме сказал, что она должна жить, когда она даже слова вымолвить не может, а жене Петра, которая на вид совершенно здорова, точно отходную читал”.
Через некоторое время бабушка моя встала и была совершенно здорова, а жена повара внезапно умерла.
Третий случай исцеления на моих глазах отцом Иоанном было поражающее чудо с моей сестрой. Это было уже после смерти бабушки, когда мои родители с детьми переехали в Одессу. Сестры мои заболели скарлатиной; все выздоровели, кроме одной, у которой сделался дифтерит, давший в свою очередь осложнение. Температура была более 40, появилась сыпь на теле и, как заявили доктора, скопился за ухом гной. Положение было признано почти безнадежным. Врачи предложили еще единственный шаг, который мог бы ее спасти, но шансов было очень мало. Именно: они хотели попробовать сделать прорез около сонной артерии и выпустить накопившийся в большом количестве гной. Родители мои согласились, и был назначен день операции. Моя мать послала телеграмму своим сестрам в Петербург, прося их найти отца Иоанна Кронштадтского и просить его помолиться о здравии дочери.
Накануне операции в 7 часов вечера мои родители обедали, когда пришла горничная сказать, что больная спрашивает, что они кушают, что она тоже хочет есть. Моя мать была в недоумении, как быть, так как сестра с трудом могла глотать жидкость. Аппетита у нее давно не было никакого. Сестра, узнав, что родители едят телятину, упорно просила, чтобы ей дали есть. Мать моя наскоблила ей немного телятины и со страхом дала; девочка съела, попросила вторую порцию и ее съела с удовольствием и заснула крепким сном. Все предыдущие ночи она металась, стонала и спать не могла. Всю ночь моя мать простояла у постели своего ребенка на коленях, молясь Господу сохранить его жизнь.
“Я чувствовала, что в эту ночь совершается чудо над нами, — рассказывала нам мать, — приложу руку к телу девочки — жара нет, спит глубоко, спокойно, дыхание ровное, нормальное. Я не могла не стоять на коленях и не молиться... что-то совершалось необыденное, — чудо было предо мной”.
Отец приходил несколько раз в ночь в комнату и спрашивал:
— Ну что?
— Спит спокойно... жара нет, — не вставая с колен, отвечала мать.
На другое утро принесли ответную телеграмму от моих теток, гласящую: “В 7 часов вечера отец Иоанн молился”. Как раз в этот час моя больная сестра попросила есть.
В 9 часов утра явились врачи на операцию. Они удивились, узнав, что температура у больной нормальная. Зал был уже приготовлен к операции, и девочку принесли и положили на стол. Врачи, ощупывая ее шею и за ухом, с удивлением спрашивали друг друга: “Где же гной, такое количество не могло рассосаться никоим образом!”
Старший врач все-таки взял ланцет и сделал прокол. Гноя не оказалось, на самом кончике ланцета была лишь капля его. Эта капля свидетельствовала, что врачи не ошиблись, что гной действительно был и прощупывался ими в большом количестве. И он исчез. Доктора объявили, что резать нечего, что сестра вне опасности, но как мог исчезнуть гной, они объяснить не могут.
— А я могу вам объяснить, — сказал мой отец, — вчера в 7 часов вечера отец Иоанн Кронштадтский молился о нашей дочери.
«Приблизительно в 1896-1897 годах в Киев приехал отец Иоанн Кронштадтский426.
Матери моей, жене генерала Каролине Карловне Крутень, прибежавшая прислуга сказала, что рядом в доме находится отец Иоанн Кронштадтский.
