Девочка не поняла, что бы это значило, а ее отец ей истолковал эти слова отца Иоанна в том смысле, что значит нужно в церковь ходить и Богу молиться.
«Жизнь моя, — говорила эта госпожа, — сложилась так, что я всю жизнь находилась и нахожусь при церкви, сначала в качестве певчей, потом старшей сестры Киевского сестричества при Владимирском соборе, а ныне регентирую хором».
Таким образом исполнились пророческие слова отца Иоанна.
Это было в 1902 году.
В Донской области в деревне Шептухово жил богатый помещик Николай Александрович Поляков. Имение его было большое, а получил он его или в награду за военную службу, или в наследство от отца. Человек он был строгий и жестокий, и не дай Бог, если чужой скот зайдет на его землю: он страшно гневался и наказывал хозяина этих животных. Многие даже после такого случая боялись показываться ему на глаза. Был он человек неверующий и не верящий в то, что писалось в то время об отце Иоанне. Не верил, пока сам не испытал.
Как-то приехал он в Кронштадт и отправился прямо к отцу Иоанну и, несмотря на то что масса народа ожидала своей очереди, чтобы попасть к Батюшке, он — Поляков надеялся, что его, как большого барина, пропустят вперед. Но не тут-то было! У Полякова не хватало терпения, и все хотелось пробраться вперед. Отец Иоанн заметил это и вызывает его по имени, отчеству и фамилии и говорит: «Не спеши сюда, а лучше поспеши домой и кайся за дела свои».
Помещик очень испугался слов отца Иоанна и уже перестал тискаться и вернулся домой, сознавая, что отец Иоанн истинно прозорливый человек.
Вернувшись домой, начал он совсем другую жизнь вести: никого не обижал, а если обидит, шел прощение просить; продал большую часть своего имения, оставив только 100 десятин детям своим (у него была большая семья); начал он помогать бедным, кто в чем нуждался, и распространилась о нем далеко молва, и стали сходиться к нему бедняки, и никто не был обижен, и никому он ни в чем не отказывал. Жена недовольна была таким его поведением, но он на это не обращал внимания и делал свое доброе дело. Каждое воскресенье ходил он с семьей в церковь, ставил свечи пред святыми иконами и всю обедню клал земные поклоны, а по окончании службы идет раздавать нищим милостыню.
В этой деревне Шептуховой была деревянная церковь, и решено было строить каменную. На закладку съехалось много народа, духовенства, господ и мирян. Вокруг церкви были расположены палатки для духовенства и господ по одну сторону и для мирян — по другую.
По окончании торжества собрал господин Поляков всех бедных калек и усадил за столы, которые были приготовлены для духовенства и господ, и сам прислуживал им. Все стали роптать на него, но ничего не могли поделать. Он сказал: «Это мои наилучшие гости, может быть, последний обед с ними кушаю».
Вскоре послал он телеграмму отцу Иоанну, что хочет приехать к нему, но отец Иоанн тоже ответил ему телеграммой: «Нет уже времени тебе сюда ехать, лучше собирайся на далекий путь!...» И действительно, скоро Поляков заболел, пролежал одну неделю, причащался Святых Таин. В один день, когда его семья и кое-кто из знакомых сидели в соседней с больным комнате, — видели, как один монах с крестом из рыбьей кости на груди прошел мимо них и, никого не спрашивая, вошел в комнату больного. Долго сидели все и ждали его возвращения и удивлялись, что он так долго у болящего делает? Начали беспокоиться и пошли в комнату больного. Оказалось, что больной уже мертв, и на груди у него крест, который видели на монахе, а самого монаха нет. Удивлялись, куда мог деться монах, так как другого выхода из этой комнаты не было.
Целую неделю стояло тело покойного Полякова, пока не съехались все дети отдать последнюю честь отцу.
Похоронили его около церкви.
«Архимандрит Феодосий (до принятия монашества — отец Александр Ефимов, настоятель Черниговского собора), будучи законоучителем Кадетского корпуса в городе Белая Церковь (б. Югославия), рассказывал мне о незабываемой встрече своей, еще студентом Киевской Духовной Академии, с отцом Иоанном Кронштадтским, оказавшим впоследствии большое влияние на его пастырскую деятельность и в частности, на выбор супруги отцу Александру — верного друга и помощника в жизни, скончавшейся в России.
