Такая неожиданная, дивная для меня встреча с тем, о ком я только что думала, поразила меня. Мысленно я пришла к тому заключению, что я могу и должна дойти до него и просить, чтобы он помолился за сына, но с сокрушением видела, что я так далеко стою от места его выхода из дома, а протискаться сквозь густую толпу до него было невозможно. Да и предпринять что-либо было уже поздно, потому что толпа вдруг всколыхнулась, как волна от прилива, потому что из подъезда дома влились в нее новые люди. Прежде всего вышла большая партия мужчин, приказчиков торговца мясника, которые сразу оттеснили стоящих около подъезда людей и, став по обеим сторонам его, устроили цепь для свободного и безопасного от толпы прохода Батюшки отца Иоанна от дверей подъезда до дверцы кареты. За ними вышел отец Иоанн, ведомый под руки. На лице его была светлая и радостная улыбка, и он ласково смотрел на толпу.
Дойдя до половины тротуара, он повернул голову в нашу сторону и вдруг громко сказал: “А, и вы здесь!” и, выйдя из сомкнутой цепи, направился в мою сторону. Все расступились, и это дало мне возможность свободно подойти к нему, и я помню, как я взволнованно и порывисто заговорила:
— Батюшка, благословите, у меня сын опасно болен, он при смерти.
Он благословил меня, и не помню точно его слов, но это было что-то утешительное и ободряющее. Я поцеловала его руку, и он уехал.
Что испытала моя душа после совершившегося чуда этой встречи с отцом Иоанном, я не могу передать словами, и я тут поняла, что сказанные так громко слова: “А, и вы здесь”, относились именно ко мне. То, что было для меня невозможным — подойти к нему, для него, провидца, было легко самому пойти навстречу желанию измученной души матери за страдания своего ребенка и просящей его молитвенной помощи.
Вернувшись к себе, я узнала, что у сына температура упала, но это падение температуры вызвало у докторов и у надзирательницы какую-то новую тревогу; я же была спокойна, и действительно, это была наша последняя тревожная ночь. Положение сына осложнялось только одной сильной слабостью, но кризис прошел благополучно, и он стал поправляться. Установившийся нормальный сон быстро восстановлял его силы. Когда он окреп и был уже на ногах, я покинула больницу, так как его перевели в общую палату выздоравливающих, чтобы выдержать карантин. Как оказалось позднее, болезнь не оставила никаких последствий.
Оставалось одно — благодарить Бога и нашего помощника и молитвенника за нас отца Иоанна Кронштадтского».
В настоящее время матери, сообщившей этот факт, 81 год. Как она, так и ее сын проживают в Англии как эмигранты вот уже 20 лет. Его имя Борис Андреевич Перотт.
19/VII 1939 г. 155 Cromwel Road S. W. 5. London, England.
Есть немало женщин, в семействах которых были чудесные проявления силы Духа Святого через отца Иоанна, однако они не хотят, чтобы эти случаи были оглашены с их именами и фамилиями. Очевидно, они никогда не читали Евангелия, где Господь сказал:
«Я уроженка Петербурга, и мои родители хорошо знали и почитали отца Иоанна. Бывая в Петербурге, отец Иоанн заходил иногда к нам и беседовал с моими родными (отца моего он называл просто Сережей). Когда мне было четыре года, и меня привезли из имения в Петербург, а затем в Кронштадт к отцу Иоанну, он благословил меня, смотрел на мое лицо, положил руку на голову и сказал моим родителям: “Варвара будет иметь много, много детей и о них думать, заботиться. Только это все чужие дети”.
Я выросла, меня привезли учиться в Петербург. Когда я окончила институт, обер-прокурор Святейшего Синода В. К. Саблер предложил мне место учительницы в церковно-учительской школе, находящейся в его имении “Богословском” Тульской губернии, Каширского уезда. Школа была большая для девочек, в ней было 6 классов (3 младших — второклассная школа и 3 старших — церковно-учительская)443. Учениц было 250.
Начала я там учительствовать 19-ти лет. Много было сирот, и я старалась заменить им мать. Перед тем как дать согласие В. К. Саблеру, я много молилась Богу, прося Его указать мне: поехать учительствовать или нет. В слезах я заснула, а над моей кроватью был большой портрет отца Иоанна Кронштадтского. Ночью я слышала шептавший мне голос: “Поезжай, будь учительницей”. Утром я сказала маме: “Я поеду”.
