Одна дворянка средних лет говорила мне, что если она не лишила себя жизни, то только благодаря книге отца Иоанна «Моя жизнь во Христе».
Однажды, когда я находился у белых, а покойная жена моя была у красных с двумя малолетними детками, начальник белой части решил произвести наступление, чтобы освободить мою жену и детей, и пригласил меня на фронт. Через три дня он вернулся мрачнее тучи, весьма раздраженный, и сказал мне: «Ничего не удалось, красные вперед знали о всех моих планах, теперь можете уезжать отсюда». Я спросил: «Куда?» А он ответил: «Это уже ваше дело».
Разговор происходил в субботу, я пошел ко всенощной, страшно расстроенный, не зная, что предпринять, и ужасаясь мыслями о том, что жена и дети мои, вероятно, терпят всякие преследования от красных, может быть, стоят или бродят с протянутыми руками, прося милостыню, и голодают. После всенощной я исповедался, а в воскресенье причастился.
После обедни я пришел в волостное правление, где мне была отведена комната, и стал читать «Полное собрание сочинений отца Иоанна», тот том, в коем были проповеди, и, открыв наугад, попал на проповедь, в которой отец Иоанн между прочим говорит приблизительно так: «Что же ты надеешься не на Бога, а на самого себя и думаешь, что ты можешь обеспечить твою жену и детей; предоставь это Богу, Он гораздо лучше тебя знает, как обеспечить твою жену и детей».
«О чудо! — подумал я. — Отец Иоанн своими творениями как раз разрешает тот вопрос, который меня терзает. Препоручу жену и детей Господу Богу да святому Иоанну Кронштадтскому». Подумав так, я совершенно успокоился.
Но чудо было гораздо больше, чем я думал. Со временем я узнал, что жена моя, как раз в тот день, когда я прочел вышеупомянутую проповедь, получила место надзирательницы Детского дома (сооруженного еще губернским земством), с обильной пищей, так что ей хватало на себя и на детей.
Читал я проповедь отца Иоанна о том, «как святые слышат молитвы».
И вот четыре раза у гробницы его, вспоминая эту его проповедь, я с горячей молитвой обращался к великому чудотворцу, сознавая, что он почивает вот здесь, рядом со мною. Я говорил ему приблизительно так: «Ты знаешь, мое положение тяжелое, а в некоторых случаях и безысходное, так помоги же мне». И все четыре раза я на деле убедился, как святые слышат наши молитвы — все четыре раза я получил чудесную помощь, и из них два раза тут же, в алтаре. Об этих случаях сказано в этой книге в своем месте458. Здесь я упомянул о них лишь потому, что отец Иоанн научил меня, как нужно молиться святым, а в том числе и ему.
У Е. Н. Пастуховой была бонна лютеранка Наталья Мартыновна, которая не хотела водить детей к ранней обедне.
Отец Иоанн знал и любил Пастухову. Вследствие этого бонна имела четыре раза случай видеть отца Иоанна. После четвертого свидания с отцом Иоанном, она поехала к отцу Иоанну в Кронштадт и приняла Православие.
Жена полковника Преображенского полка Евгения Александровна Дельсаль, рожденная Рихтер, была в 1895 года больна глазами и постепенно слепла. Ее возили даже за границу лечиться, но ничего не помогало. Тогда она обратилась к отцу Иоанну, хотя была лютеранкой.
После этого она стала постепенно поправляться и окончательно выздоровела. Это чудесное исцеление настолько повлияло на нее, что она приняла Православие.
В 1888 году (примерно) в городе Ковно459 жил капитан Волжского полка 28-й дивизии, Перекрестов, абсолютно ни в кого и ни во что не веровавший. У его жены сделалась родильная горячка. Доктор сказал, что ей может помочь только чудо. Мать посоветовала Перекрестову послать телеграмму отцу Иоанну. Но он на мать только рассердился и сказал: «Что это вы тут с пустяками лезете, когда человек умирает; может быть, можно еще спасти». Он боготворил свою жену и поехал за профессором Случевским, который, осмотрев больную, сказал: «Мы бессильны помочь; здесь земные врачи ничего не могут сделать, здесь только Врач Небесный может спасти». Случевский уехал, а Перекрестов в отчаянии воскликнул: «Боже мой, что же делать?» Мать сказал ему: «Вот видишь, ты сам сказал: “Боже мой!” — пошли телеграмму отцу Иоанну».
Перекрестов постоял молча, потом побежал. Оказалось, что он побежал на телеграф и послал телеграмму отцу Иоанну: «Умоляю помолиться об исцелении Олимпиады».
