Видя безнадежность своего излечения, женщина эта решилась обратиться за помощью к отцу Иоанну Кронштадтскому. Отец Иоанн благословил больную, потом обнял ее и три раза крепко прижал ее к себе, потом он ее благословил еще раз и сказал: “Ну, теперь идите домой”.
Года через два я опять встретила эту женщину у тетки с совершенно нормальной фигурой, и она мне рассказала, что пока она шла от отца Иоанна к Л. П. Римской-Корсаковой, то уже почувствовала облегчение. Затем, когда она ехала домой, ей становилось все легче и легче и, наконец, болезнь совсем прошла.
“Когда отец Иоанн меня трижды прижал к себе, <— рассказывала эта женщина, —> то я почувствовала, что на груди его вериги”».
«Мы со спутником после Литургии пошли на квартиру к отцу Иоанну. Меня поразило, что отец Иоанн — настоятель собора — занимает маленькую квартиру с одной лестницей, ведущей прямо в кухню.
Отец Иоанн был дома и нас любезно принял. Я сказал: “Батюшка, я пришел посоветоваться с вами о поступлении в монашество”. Он ответил: “Бог благословит! Это доброе намерение”. На прощание мой спутник попросил у Батюшки благословения чего-нибудь покушать. Отец Иоанн сам пошел на кухню и оттуда вынес две картофелины, сваренные неочищенными, и пирожок, начиненный вареньем и испеченный без масла.
На другой день моего приезда в Кронштадт в нашу квартиру прибыл отец Иоанн. Приезжие собрались из всех комнат в одну большую. Был приготовлен маленький стол для молебна и водоосвящения, а другой, большой, с чайною посудой и холодной закуской (белым хлебом, вареньем и другими приношениями от приезжих). Тут же стояла бутылка мадеры. Батюшка не заставил себя долго ждать. По приходе отслужил молебен, приобщил одну больную Святых Таин. Потом подошел к чайному столу, благословил все на нем находящееся, налил все стаканы чаем и в каждый стакан положил сахар и хотел уходить, но мой спутник попросил его вкусить мадеры и подал ему налитую рюмку. Батюшка поднес ее к своим губам, но не могу сказать, вкусил ли он хоть одну каплю и, распрощавшись, быстро вышел, спеша ехать в Петроград. По его уходе эту рюмку обнесли всем присутствовавшим, которые по капле выпили из нее, как благословение отца Иоанна, а потом и по целой рюмочке всех угостили мадерой.
Был Успенский пост, и Кронштадтский пастырь не нарушал никаких уставов церковных и даже на постное масло не разрешал.
Вот многим теперешним пастырям и пасомым пример, если они чтут имя праведника. Вероятно, при совместном сожительстве с иноверцами многие и искренно верующие люди незаметно для себя заразились от тлетворного Запада и не считают грехом нарушать посты. Тогда как церковные законы строго осуждают за нарушение постов своих членов Церкви. 69-е правило церковное гласит: “Аще кто (епископ, или пресвитер, или диакон, или чтец, или мирянин) Святыя Четыредесятницы не постится и всякия среды и пятки всего лета, кроме немощи, да отлучается на время от причащения”465.
Несколько раз, слушая проповеди отца Иоанна на разные темы, я заметил, что всегда Батюшка в них упоминал Льва Толстого и называл его предтечей антихриста и его церковное отлучение признавал справедливым со стороны Синода466. А теперь парижское книгоиздательство467, считающее себя патриотическим, всюду вопиет: “Неужели вы допустите, чтобы ваши дети не читали русских классиков?” И на первом месте указывают на Толстого».
«Мой брат Николай Николаевич, проживавший в городе Нарве, когда ему было 22 года, заболел нервным расстройством в острой форме, так что пришлось его отвезти в больницу. Через несколько месяцев, точно не помню (тогда мне было всего 10 лет), мама, взяв меня с собою, поехала навестить больного. Он помещался в отдельной комнате, и никакого улучшения в его состоянии не было. От него мама со мной поехала в Кронштадт просить отца Иоанна помолиться за больного.
