Счастлив свидетельствовать истинное, связанное со святой памятью современного нам большого праведника, на котором так ощутительно и для постороннего почила благодать Божия».
«Помню случай, когда был болен мой брат. Отец Иоанн благословил яблоко и приказал брату съесть, и к вечеру, к удивлению всех, брат оказался совершенно здоров».
«Отличительные черты отца Иоанна — это были произносимые слова молитвы. В этих как бы дерзновенных возгласах и движениях было столько веры, любви и искренности, что казалось, как будто не только сердцем, но и всей душою он обращается к безграничному милосердию Божию, прося помощи и заступления, для слабых маловерующих людей.
Батюшка сам говорил: “Чувствую часто, как легко поднимается молитва, а иногда как тяжело по земле стелется и нелегко поднимается”, и в этих случаях говорил, жаловался словами: “Ох, как сатана борет”».
«Отец Иоанн воистину избранник Божий, горевший верою в Бога, являя благороднейший пример человеческой жизни ради спасения людей.
И какою гнусной оказалась секта иоаннитов, напущенная на него, как на светильник Божией благодати, чтобы своими извращенными кощунственными пониманиями очернить его. Воистину и диавол существует и не дремлет, стараясь светлое очернить по возможности руками нашей же просвещенной интеллигенции, считающей часто Божественную Правду за предрассудок и старающейся развенчать ореол святости, видя в секте иоаннитов обвинение светлой памяти почившего пастыря.
Но Правда всегда восторжествует, хотя бы зло и могло временно победить.
Так и тут случилось; после всех ниспосланных нам испытаний, в каком ореоле и святости горит светоч Православия в лице святой памяти отца Иоанна!
Глубоко чту Ваше святое дело — издание книг об отце Иоанне и верю, что Батюшка Вас сохранит и спасет за Ваш светлый Божий труд».
Случаи чудеснейших исцелений всевозможных больных по молитвам отца Иоанна известны всем и каждому в России и насчитываются тысячами. Они происходили ежедневно и не только в личном присутствии отца Иоанна, но и по письменным и телеграфным просьбам, обращенным к нему.
Исцеления получали православные и инославные христиане, евреи, магометане и даже язычники, и притом не только в России, но и за границей.
Отец Иоанн начинал молитву свою прежде всего молитвой о прощении грехов больному, а потом уже о его исцелении.
Способы исцелений были разнообразны: иногда он служил водосвятный молебен и окроплял больного святой водой или промывал ему глаза и другие больные места.
Иногда он причащал больного Святых Таин; иногда возлагал руки свои на его голову; иногда исцелял одним словом.
Господь ожогом спасает балерину из когтей диавола, а отец Иоанн ее наделяет
«Приблизительно, насколько я помню, в 1895-1897 годах произошел взволновавший весь балетный мир печальный случай с молоденькой и подававшей большие надежды балетной танцовщицей Императорского балета, Марией Карловной, по сцене Андерсон, а в замужестве Риттер.
Однажды, кажется, во время репетиции, когда М. К. в своей уборной уже была готова к выходу на сцену, от неосторожного движения около газового рожка вспыхнула ее кисейная юбочка и, изображая горящий факел, она выбежала из уборной. С трудом погасив огонь, ее обожженную свезли в больницу.
Ожоги оказались чрезвычайно тяжелыми, ибо раскаленные металлические планшетки корсета глубоко прожгли тело, а площадь всей обгорелой поверхности была настолько велика, что стоял вопрос о жизни и смерти М. К.
Будучи близок к семье Риттер (он до брака служил со мной в одном полку), я навещал М. К. в больнице. Страдала она ужасно от ежедневных перевязок и часто говорила, что лучше умереть, чем так мучиться.
В одно из моих посещений я услышал от М. К., что передо мною у нее был отец Иоанн Кронштадтский. Помолившись, отец Иоанн сказал ей: “Ничего, потерпи немного, все пройдет, поправишься окончательно и еще Бога поблагодаришь за то, что с тобою было, это только тебе на пользу”.
После молитвы и боли полегчали, и укрепилась вера в выздоровление.
Театральное начальство отнеслось к М. К. чрезвычайно сердечно и уволило ее с пенсией, равной ее содержанию.
По выздоровлении М. К. обстановка личной жизни супругов Риттер совершенно изменилась. До печального случая М. К., относившаяся чрезвычайно добросовестно к своему делу, поневоле могла мало уделять времени мужу и дому, и семейная жизнь у этих двух горячо друг друга любивших супругов не налаживалась, ибо он служил днем, а она в театре вечером. А уйдя со сцены, она переселилась на окраину города, в Лесной, где создала уютное гнездышко и для мужа, и для двух славных малышей, которым посвятила свои заботы, и действительно благодарила Бога за все происшедшее с ней.
