— Поэтому, Лея. Слушай меня внимательно, — принимается учить меня жизни эта девочка. — Не принимай скоропалительных решений! Ты всегда успеешь отправиться в свою армию. Но раз уж он развелся и у вас с ним что-то было… Наплюй на все, что он может говорить, и просто постарайся снова очутиться в его постели. И желательно не один раз. Сможешь?
— Я… Не знаю, что сказать, Лю.
— Если тебе не понравилось, а ему гордиться ТАМ особо нечем, — выделяет голосом Юля, — то, конечно, не надо и стараться. Но судя по твоему смущению, все было очень даже ничего? И тебе понравилось?
Энергично киваю.
— Тогда ты знаешь, что делать. И я тебе даже в чем-то завидую. Ведь уговорить мужчину заняться сексом куда проще, чем приучить ребенка есть из бутылочки!…
Глава 18. Искуситель Ростов
На работе все валится из рук. Контракты, люди, встречи… Все мимо, все лишено смысла. Цвета. Вкуса.
В голове только проклятое «Материнство и женщина», которое Лея теперь не выпускает из рук, и сама Лея, которая достойна лучшего, а не того низменного и порочного, что я могу ей предложить.
Каждое утро ни свет, ни заря она уже у нас дома. Ходит мимо меня, как вышколенная прислуга, даже глаз не поднимает. А стоит мне вернуться с работы, как она тут же испаряется.
Но сегодня пятница. День, когда Костя увозит Юлю к моей матери. И Лее на этот раз не удастся улизнуть из моей квартиры так быстро, как в прошлые дни. Хорошо это или плохо?
Назойливый Ростов снова обрывает телефон. Его гонит любопытство, понять можно. Я бы тоже припер его к стенке, чтобы узнать, что там у него за восемнадцатилетняя ведьма такая. Все-таки раньше Никита выбирал женщин постарше, а еще уверял, что уж он-то никогда не опустится до того, чтобы тащить в кровать студенток.
Но смотрите-ка.
Жаль, что на этот раз не одному Ростову придется объясняться за выходку в клубе. Мне тоже есть о чем ему рассказать, но я совершенно не представляю, как и самое главное, зачем рассказывать об этом кому-то еще. Было и было.
Больше, в любом случае, не будет.
Сбрасываю Ростова и смотрю на часы. До конца рабочего дня еще полно времени. К сожалению.
— Катя, сделай мне кофе.
Секретарша не отзывается. Да что б вас всех черти драли, что за день!
Неистово жму на вызов, но Катя не отзывается. Поднимаюсь и распахиваю дверь кабинета.
— Ох, Платон Сергеевич! — Катя слетает со стола, на котором секунду назад игриво качала ножкой.
Невозмутимым остается только Ростов, с которым Катя только что напропалую кокетничала. Он широко мне улыбается, поигрывая мобильным в руке.
— Милая девушка сказала, что ты просил никого к себе не пускать. Вот я и решил подождать, когда ты сам к нам выйдешь.
— Ну заходи, раз пришел…
— А что мне оставалось? Только ловить тебя в местах естественного обитания, раз ты решил игнорировать блага цивилизации.
— Работы много, на болтовню времени нет.
Увлеченно переставляю бумаги с места на место под пристальным взглядом Ростова, пока Катя суетливо расставляет перед нами чашки с кофе, салфетки и какие-то даже печенья. Она буквально пожирает Ростова взглядом, черт его знает, что он успел ей такого наговорить в приемной, но печенья, с ее точки зрения, он явно заслужил.
— Как поживает твоя ведьма? — спрашиваю, когда мы остаемся одни.
— Я был пьян, так что верить мне не стоит, — невозмутимо отмахивается Ростов. — Или рассказать тебе, как алкоголь влияет на человека?
— Прибереги лекцию для студентов.
Ростов отхлебывает кофе, но свой холодный, цепкий взгляд от меня не отводит.
Начать разговор первым?
Но как рассказать, что я случайно переспал с подругой своей дочери, а теперь, когда она почти живет с нами, сам переехал в офис, лишь бы только не видеть ее по утрам сонной, лохматой и в очках?
Я не думал, что меня могут заводить очки, но заводят!
А еще я больше не помню ее ту, Лею, которой она была шесть лет назад. Образ курчавой нескладной девушки полностью стерся из моей памяти.
И теперь я наконец-то увидел ее целиком. Увидел, какой женщиной она стала, и оказалось, что мне абсолютно все, как бы я на нее не смотрел, все в ней нравится. Даже очки. Даже сонный и помятый вид.
— Знаешь, Платон. Одну лекцию мне тебе все-таки придется прочитать, — наконец-то произносит Ростов. — О пагубном влиянии длительного воздержания на мужской организм.
— Студенткам ты ее тоже рассказываешь?
— Со студентками я не сплю, ты же знаешь.
— Но твоей ведьме восемнадцать, разве она не первокурсница?
— А ты тему не переводи, Дмитриев.
— А не надо меня тут препарировать, чертов судмедэксперт! Работы мало? За живых решил взяться?
— Я бы и рад тебе черепную коробку вскрыть и показать, что все твои душевные страдания лишь работа гормонов и инстинктов, но придется поверить мне на слово. Не могу спокойно смотреть на то, как друг страдает.
— А я, по-твоему, страдаю?
— Ты третий день трубку не берешь!
Тру переносицу пальцами.
— Ладно, твоя взяла… Но я не страдаю, я просто в тупике.
— Слова — всего лишь попытка осмыслить происходящее. Они нам сейчас не важны. Важно то, что ты собираешься делать с ней дальше.
