Если бы Платон начал говорить моей маме о внеземной любви ко мне, это было бы первым признаком нереальности происходящего. Такие вещи мне снились, но теперь, когда я знаю Платона лучше, понятно, что кое-что точно будет иначе, чем мне представлялось раньше.
— Лея, тебя ждет серьезная операция, — делает последнюю попытку мама. — Пожалуйста, останься дома. Тебе нужен уход.
— Я позабочусь о ней, Сара, — ставит точку в этом разговоре Платон. — Обещаю.
________
sexy sugar daddy (англ) - сексуальный сладкий папочка
Глава 35
— Она столько наговорила тебе.
Платон выключает мотор и с удивлением смотрит на меня. Это мои первые слова с того момента, как мы оставили мою маму на пороге квартиры и вернулись в машину.
Вокруг простирается полупустая подземная парковка для жильцов комплекса.
— Я не в обиде, — пожимает он плечами. — Она твоя мать и волнуется о тебе. Я и сам не показал себя лучшим образом в свое время. Помнишь, как я «поговорил» с Костей так, что он оказался после этого в больнице? Могло быть и хуже. Все хорошо, Лея… Мне все отменить? — спрашивает спустя короткую паузу.
Не сразу понимаю, что он про сюрприз, для которого мне и нужен был купальник.
Я столько мечтала о том, чтобы быть с ним вместе, а теперь сбита с толку маминой реакцией. Конечно, она не ожидала, отчасти понять ее можно…
Одно дело просить Платона найти мне гипотетического сверстника и совсем другое отдавать меня мужчине, который когда-то присматривал за мной, когда мне было десять. Любой другой друг Платона не дул на мои разбитые коленки, как это делал когда-то он сам.
— Ты как?
— Странно.
Платон откидывается на сидение и улыбается.
— Я чувствовал себя также, когда приехал домой после отеля, и увидел на пороге квартиры тебя… Жалеешь?
Он спрашивает это, не глядя на меня. Как будто не решается обернуться и заметить в моих глазах сожаление о том, что случайная связь зашла так далеко.
Мой черед улыбаться, хотя он и не видит моей улыбки.
— Ты так ничего и не понял, раз такое спрашиваешь.
Выхожу из машины первой. Странное ощущение возвращается. Сейчас мы поднимемся в его квартиру, а Юли там не будет. Мы будем впервые одни в целой квартире. Это странно даже мне, а каково Платону?
Платон подхватывает рюкзак, берет меня за руку и тянет за собой. Не в сторону лифтов, а в глубину парковки.
Издали замечаю, что вывеска спортивного зала уже не горит. Вот зачем купальник, но, похоже, сюрприз не удастся.
Возле темного входа в спортзал маячит какая-то фигура. При виде нас мужчина замирает и растягивает губы в широкой улыбке.
— Ай да, Платоша… Ай да, сукин сын, — тянет он, поедая меня глазами.
— Радик, — здоровается Платон, мужчины пожимают руки.
Его тренер, точно! Смотрел на меня сальными глазами, даже когда Платону было плохо. А еще Радион, кажется, единственный человек, которому позволено называть такого человека, как Платон Дмитриев, — Платошей.
— Держи и ни в чем себе не отказывай, — протягивает что-то Радион Платону. — С наступающим. Считай это моим новогодним подарком.
— До нового года еще месяц.
— Зато твои пустые джингл белз будут звенеть уже сейчас, — ржет Радик. — Удачи. Рад был снова увидеться, Леюшка.
Леюшка? Он это серьезно?
Смотрю непонимающе на Платона.
— Радик обожает уменьшительно-ласкательные, — объясняет он, когда Радик скрывается из виду. — Леюшка.
— Что, Платоша?
— Не надо, — тут же передергивает его. — Даже мама так не коверкала мое имя.
— Да тебе вообще такое имя выбрали, что его и просклонять никак нельзя.
— Твое, кстати, тоже, — хмыкает он.
В его руке звенит связка ключей. К моему удивлению Платон проворачивает ключ, и распахивает неприметную дверцу.
— Прошу.
Прохожу в темный спортзал, в котором подсвечены только стойки с товарами, рецепция, картины на стенах. Беру Платона за руку и иду следом за ним, так как он прекрасно ориентируется, в отличие от меня.
— Тут никого нет? — спрашиваю шепотом.
— Только мы. Боишься?
— Просто… Как будто занимаемся чем-то противозаконным.
— Отчасти так и есть, — усмехается Платон. — Вряд ли они каждому клиенту разрешают вот так пользоваться их услугами после закрытия.
Мы останавливаемся возле темных раздевалок, справа на двери туфелька, слева — усы. Привычно берусь за двери женской раздевалки, а Платон вдруг тянет меня дальше.
— Лея, ты всегда была такой правильной? Как же тогда вообще решилась поехать в отель? — вздыхает он. — Здесь же нет никого.
Он тянет меня мимо раздевалок, к стеклянной двери без ручек. Толкает ее спиной, и мы оказываемся у бассейна. Безмятежная поверхность светится лазурью, а через стеклянную панорамную стену виден снег.
— Раздевайся, — шепчет Платон, покрывая мою шею медленными поцелуями.
— Когда ты успел договориться обо всем?
— Как только улетел в Москву, так и написал Радику, что снова хочу свои ключи от спортзала, как только вернусь. Он забрал у меня дубликат после приступа. Раньше я занимался поздно ночью, если не успевал вернуться с работы раньше. Сначала Радик бы против, но когда я сказал, что планы у меня совсем другие, тут же согласился.
— Почему? Ты дал ему взятку?
