— Так и знал, что это сшито только для тебя, моя маленькая, — рычащий бас звучал в голове все громче. А мягкий смешок разлился по телу электрическим покалыванием. — Хотя… О чем это я? Тебя хоть в мешок одень, все равно член всегда колом стоит…
Тело будто скользнуло вниз, поддаваясь нетерпеливому напору мужчины. Его пальцы крепко сжали мою попку, пока губы с носом оказались в самом интимном месте. Сосредоточении всего возбуждения, которое сейчас граничило с сумасшествием.
— Ммм… — теперь голос его походил на утробное рычание довольного зверя, — Сладкая… Как мед! Так бы и съел тебя. Всю. Целиком.
Шершавый язык безумно скользил по всей длине складок, будто тело мое было ничем иным, как сосательной конфетой. И мужчине не собирался пропустить и миллиметра. Ощущения становилось все острее с каждым касанием, с каждым его довольным стоном, с каждым нетерпеливым прорезыванием.
Широко распахнув глаза и поднявшись спиной на постели, я сдавленно застонала, тяжело дыша. В голове творилась полная неразбериха, в комнате было кромешная темнота. Все еще пребывая в своем сне, я не могла понять: реален ли мужчина, у меня между ног? Или это все еще сон?
— Д-дима? — сорвалось с губ, пока тело содрогалось от оргазма.
— Вот так, девочка моя, — шептал он, не позволяя мне уйти от его языка, крепко вжимая бедра в свои губы, слизывая мое возбуждение. — Кончай, моя хорошая… Да, молодец… Мой самый лучший десерт… Самый желанный подарок…
Дима не останавливался, прикосновения его становились все более мучительными, за гранью терпения. Клитор пульсировал, лоно сокращалось. Откинувшись на спинку кровати, я попыталась сбросить с себя Диму, но для него это стало самым настоящим вызовом.
— Расслабься, — шепнул он, прерываясь лишь на крохотное мгновение, в которое я даже не успела отдышаться. — Ты сможешь… Кончи для меня еще раз, Машунь… Хочу услышать эту песенку… Хочу снова чувствовать тебя…
Его слова были такими же пьянящими, ровно, как и сам Дима. Он шептал их снова, отвлекая от болезненного напряжения мышц. Мягкий, бархатный голос… С нотками одержимости, власти и желания ударили в голову не хуже бутылки коньяка, и я снова содрогнулась, буквально вставая в мостик на постели.
— Все… Все! Пожалуйста… Я больше не могу! — жалобно сорвалось с губ. Мокрые волосы облепили лицо, дыхание стало рваным. Я не ощущала мягкую спинку кровати, на которой буквально распласталась, а лишь видела лицо мужчины, покрывающее влажными поцелуями бедра и живот. Сейчас, когда чувства заострились, тело напоминало напряжённый нервы. Даже самое мимолетное касание напоминало вспышку, гром, молнию!
Пьяная, сонная, дезориентированная, я захлёбывалась кислородом, дыша ртом. На Диме не было одежды, на валялась по комнате, раскиданная в разные стороны. Запах спиртного донесся до ноздрей даже с разделяющего нас расстояния.
Как вдруг он расфокусировано взгляд на меня, удивленно и даже немного испуганно:
— Как же хорошо, что ты у меня первая. От одной мысли, что кто-то тебя касался – сносит башню… — привстав на колени, пошатываясь на постели, Дима властно обвел мое тело ладонью. — Все это – только мое. Поняла меня?
Я смотрела на него и не могла сконцентрироваться. Что-то важное словно ускользала из внимания. Кажется, я злилась на Диму? Но… Почему? Хоть убей, вспомнить не могла. У постели стояли часы, они показывали пять утра. Два часа сна сделали из меня овощ. Какой сегодня вообще день? Выходные или рабочая неделя?..
— Ты…
— Тсс, пчелка… — Дима приставил палец к моим губам, придвигаясь ближе. Теперь он нависал надо мной, приходилось закидывать голову назад. Его подрагивающий член упирался мне в губы. Стоило нам соприкоснуться, как на головке показалась белая капелька. Дима сдавленно зашипел. — Черт, как же я хочу, чтобы ты коснулась его своим сладким язычком… Сделай это, Машунь. Тебе понравится.
Мне не было с чем сравнить, но достоинство мужчины и раньше не казалось мне маленьким и даже средним. А сейчас, столкнувшись с ним тет-а-тет, засосало под ложечкой и стало страшно.
— Но, — щеки стыдливо запылали. Я нервно облизала губы, и Дима несдержанно толкнулся бедрами вперед. — я никогда не…
— И отлично, — строго одернул меня тот, нервно сглотнул. — Я помогу тебе. Просто… Просто сожми его ладонью и обхвати головку своими пухлыми губками.
Кратко кивнув, я не смело сделала именно то, что описал Дима. Член в моей руке приветливо вздрогнул, по стволу расползлись темные венки. Губами головка ощущалась очень нежной и шелковистой, от того не менее шершавой. Я провела по ней языком… Откинув голову, Дима сдавленно застонал. Его ладонь упала мне на голову, мужчина качнулся вперед, вгоняя в меня свой поршень глубже.
