– Ничего-ничего, – успокоил Ленин и в свою очередь с озабоченностью во взгляде посмотрел на Лапиньша. – А вот как здоровье комкора?
– Не песпокойтесь, Влатимир Ильить. – Лапиньш улыбнулся, обнажив мелкие желтые зубы. – Путет револютия – путу и я.
– Вы совершенно правы, товарищ Лапиньш! – взволнованно подхватил эту мысль Ленин. – Если ради чего и стоит жить, то только ради революции! – Он стремительно поднялся и, сунув большие пальцы в вырезы жилета под мышками, заходил взад-вперед вдоль стола. – Начинайте вы, Лев Давыдович!
Хрустя кожаными галифе и тужуркой, Троцкий поднялся, поправил пенсне и заговорил:
– Мы не на митинге, поэтому скажу коротко: мировая революция в смертельной опасности! Если мы сегодня не нанесем удар по международному империализму, завтра будет поздно. В Европе все ждут нашего удара, и они его скоро дождутся: армия Тухачевского готова к походу на Польшу. Но не согласитесь ли вы с тем, что дом, зажженный с двух сторон, горит быстрее? С этой целью нами – я подчеркиваю, нами, в составе трех вождей революции, – разработан сверхсекретный план военного похода на Индию…
Шведов, Лапиньш и Брускин молчали и, казалось, не верили. Но горячо и страстно заговорил Ленин:
– Мы зажжем в Индии революционный огонь освободительного движения, и разбегающиеся английские колонизаторы на своих крысиных хвостах разнесут его по всему миру! Да, товарищи, сегодня путь на Париж и Лондон лежит через города Афганистана, Пенджаба и Бенгалии!
Троцкий резко повернулся к Ленину.
– Через Афганистан идти нельзя, Владимир Ильич.
– Почему? – удивился Ленин.
– Англичане однажды завязли в Афганистане, как в топком болоте, а нам нужен стремительный штурм!
Ленин согласно кивнул.
– Хорошо, на Афганистан пойдем позднее. Ваше слово, товарищ Сталин.
– В связи с особой секретностью нашего плана мы отказались от привлечения к работе бывших царских офицеров. Будете разрабатывать маршрут на ходу и действовать по обстоятельствам. Здесь, – Сталин положил ладонь на лежащую перед ним толстую кожаную папку, – мы собрали различные исторические документы по Индии. Оказывается, товарищи, еще Павел Первый готовил поход на Индию…
– Вот видите – еще Павел Первый! – воскликнул Ленин. – А знаете, почему это ему не удалось?
Никто не знал, но Ленин не стал томить с ответом:
– Потому что Павел Первый не был большевиком!
– В целях секретности ваш корпус расформировывается и весь личный состав будет числиться среди пропавших без вести. Отныне вы будете называться так: Первый особый революционный кавалерийский корпус, – сообщил Троцкий, сделав ударение на слове «особый».
– Имени Ленина, – прибавил Лапиньш.
– Что? – Ленин остановился.
– Владимир Ильич, братки просят, – улыбаясь, объяснил Шведов.
Взволнованный Брускин часто кивал, подтверждая.
– С вашим именем на нашем знамени мы скорее освопотим Интию, – объяснил Лапиньш.
– Нет, нет и нет! – горячо воскликнул Ленин. – Не к лицу пролетарскому вождю устраивать себе при жизни кумирню!
– Это особый случай, Владимир Ильич, – сказал Троцкий.
– Я тоже так думаю, – присоединился Сталин.
Ленин молчал. Брускин улыбнулся.
– В конце концов, Владимир Ильич, наш корпус теперь секретный, и об этом никто не узнает.
Ленин рассмеялся.
– Ну хорошо, уговорили. Но вернемся к делу. – Ленин вновь заходил взад-вперед.
– В целях секретности предлагаю взять с каждого бойца подписку о неразглашении тайны – пожизненно. – Сталин стал раскуривать трубку.
– Молодец, Коба! О победах революции должны знать все, о поражениях – никто! – воскликнул Ленин. – Но мы верим в вашу победу! Когда вы начнете в Индии, Тухачевский закончит в Польше. И мы сразу направим его армию к вам. Надо будет продержаться совсем немного. – Он вдруг улыбнулся улыбкой простой и теплой. – Ну вот и всё. Вопросы есть, товарищи?
– Нет, – ответил Лапиньш.
– Нет, – ответил Шведов.
– Есть, – сказал Брускин и поднялся. – Есть у нас в корпусе командир эскадрона товарищ Новиков…
– Иван Васильевич? – перебил его Троцкий. – Прекрасно его знаю! Прирожденный воин! Я лично вручал ему почетное революционное оружие. Что с ним?
– Он от скуки стал водку пить, драться. Мы его судили и чуть не приговорили к расстрелу, а потом отложили рассмотрение дела до победы мировой революции…
– Мировая революция! – Ленин улыбнулся. – Пусть товарищ Новиков приближает ее победу! И передайте ему от меня революционный привет!
…Сидя в тени растущего на краю села баньяна, пристроив на коленях дощечку, Шурка с воодушевлением мастерил из бумаги пилотки, кораблики и рыбок. К нему стояла очередь из полуголых, а то и совсем голых индийских детей, и, подходя к Шурке и протягивая бумагу, каждый делал заказ:
– Hat… Fish… Ship[1].
Из стоящей рядом Шуркиной «Спидолы» звучала сладкая индийская музыка. Шурка быстро исполнял заказ и весело кричал по-русски:
– Следующий! Повеселей, товарищи, повеселей!
Маленький рахитичный пацан протягивал маленький ветхий листок:
– Ship.
Муромцев глянул на листок и помотал отрицательно головой.
– Ноу. Ту литл, а также ту олд, – объяснил он свой отказ.
