Глаза ее были закрыты, а Шуркины, наоборот, широко открыты. В стеклах его очков отражался огонь костра. Оттуда доносилась дружная и озорная песня:
– Не на-адо… – страстно шептала Эра.
– Хорошо, – охотно согласился Шурка и с усилием высвободился из объятия.
– Знаешь, я сейчас смотрю – и вижу их, – глядя на костер, сказал Шурка.
– Кого?
– Наших. Может быть, они вот так же сидели здесь у костра и пели… Может быть, даже эту самую песню.
Эра громко вздохнула, открыла глаза и выпрямилась. Во взгляде ее на Шурку была досада и даже раздражение.
– У тебя маниакально-депрессивное состояние, ты не находишь?
Шурка не обиделся, он, кажется, даже не услышал.
– Понимаешь, Эра, это какое-то недоразумение… Гигантское недоразумение. Трагическое недоразумение! Это должны знать все, а… не знает никто…
– Ты все это выдумал, Муромцев, выдумал! – закричала Эра.
– Выдумал?! – с ликованием в голосе спросил Шурка.
Озорная песня у костра вдруг сбилась и пропала, а вместо нее донесся строгий начальнический голос Ямина. Шурка и Эра прислушались.
громко запели у костра новую песню.
– Выдумал… – прошептал Шурка. – Эрка, скажи, ты умеешь хранить тайны?
– Конечно, – с готовностью ответила Эра.
– Дай слово, что не расскажешь никому… Даже под пыткой!
– Честное комсомольское! – Она смотрела в Шуркины глаза прямо и искренне.
Шурка вытащил из-под ковбойки завернутую в целлофан тетрадь.
– Это дневник. Его вел во время похода комиссар Григорий Брускин. – Шурка осторожно переворачивал ветхие странички. – Вот! Они здесь были! Именно здесь, в Мертвом городе. Видишь? «23 февр. 1923 года. Мертвый город. Сегодня самый счастливый день в моей жизни. Только не знаю, поймет ли меня Новиков…»
– А кто такой Новиков? – шепотом спросила Эра.
– Не знаю. Пока не знаю. Но он здесь часто упоминается. И еще – Наталья. Мне кажется, он ее любил.
– Новиков?
– Брускин. А может, и Новиков… А вот смотри: «Сталин – это Ленин в Индии». Что это значит? Я не понимаю! А вот даже рисунок.
Во всю страницу было нарисовано развевающееся красное знамя.
– «31 декабря 1925 года. Они нас не замечают. Теперь заметят».
Эра завороженно переворачивала страницы и остановилась еще на одном рисунке.
– А это что?
– Понятия не имею…
– А я знаю. Это женщина, – уверенно сказала Эра.
– Женщина?
– Да. Голая и к тому же беременная. На девятом месяце наверняка, видишь, живот какой большой? Ой, Шурка, как интересно! У меня мурашки по спине бегут. Давай покажем Олегу Януариевичу!
Шурка испуганно закрыл тетрадь.
– Ни в коем случае! Он узнает это вместе со всеми!
– С кем со всеми?
– Со всей нашей страной… Со всем народом… Со всем человечеством!
Песня у костра кончилась.
– Муромцев! – закричали оттуда. – Му! ром! цев!
Шурка посмотрел на Эру, взял ее за руку.
– Слушай, Эрка, ты можешь спрятать его у себя? Но чтобы никто-никто!
– Конечно, – искренне и уверенно ответила Эра…
…Кавалеристы вольготно расселись и улеглись на зеленой траве под цветущими персиковыми деревьями. Курили, болтали, смеялись, смотрели в голубое небо. Под одним из деревьев расположилась Наталья. Ее ноги были укрыты красным знаменем с названием корпуса. Золотыми нитками она прибавляла к нему имя Ленина.
За накрытым кумачом столом сидел Брускин. Рядом стояли дед и внук Государевы, похожие друг на друга, благообразные. Дед держал в руках желтые пергаментные листы. Брускин улыбнулся ему и кивнул.
– «Се написах свое грешное хожение за три моря, – торжественно и протяжно, как на церковной службе, стал читать дед Государев. – Поидох от Спаса святаго златоверхаго и се его милостью, от государя своего от великаго князя Михаила Борисовича Тверьскаго и от владыки Генадья Тверьскаго и Бориса Захарьича и поидох вниз Волгою и приидох в Монастырь Колязин ко святеи Троицы живоначальной и к святым мученикам Борису и Глебу; и у игумена благословив у Макарья и у святыя братьи».
– Чего-то ты буровишь, Тимофеич, вроде по-нашему, а непонятно! – крикнул Новиков недовольно.
– Ты про Индию давай, не в церкви, слава богу, – поддержал Ивана комэск Колобков.
– Тише, товарищи, сейчас будет перевод, – объяснил Брускин.
И, заглядывая в лист, волнуясь, стал переводить Государев-внук…
